11:15 

Темный бард. Книга 1, Главы 6-8

Глава 6

Утром после пьянки рыцарь пытается забраться на лошадь. У него не получается.
Тогда он обращается ко всем святым по очереди:
- Святой Михаил помоги! Святой Георгий помоги! Святой Петр помоги! Святой Павел помоги!
Потом пробует еще раз, после чего переваливается через лошадь. Упав, он обращается к небесам:
- Ну-ну, тише... не все сразу...


Таверна "За решеткой",
Кантаре, странствующий бард
Вот уже неделя, как я остановился в этой таверне. Здесь чисто, нет клопов, тараканов и других насекомых. В общем рай, по сравнению с моими прежними местами ночевки. Да и название забавное - "За решеткой". Здешний повар (явно раньше подрабатывавший где-то в области, связанной с фатальным членовредительством) отлично готовил и отвратительно ставил ловушки, по крайней мере он явно нуждался в паре уроков от моих старшеньких!
Вообще, пока мои знания о "мире" не вышли за рамки крестьянина, выехавшего из деревни на ярмарку, не стоит особо светиться, что бы не совершить какую-нибудь неприятную ошибку. Так, что мысль пожить еще месячишко-другой в этой со всех сторон приятной таверне казалась на этот момент единственно правильной. Правда некое ощущение постоянного взгляда в затылок (причем не только от повара и злобно зыркающей на меня официанточки!) напрягало. Но, в конце концов, это можно списать и на мою проснувшуюся паранойю. Поэтому, выбравшись этим утром из теплой постели, я сразу же спустился в зал и, умяв свежую яичницу, напомнил Некатору об обещании сводить меня к кузнецу. Нет, а ты на что надеялся парень? Ах, что я забуду? Обломись, память у меня с детства хорошая.
- Ладно, бард, только давай через часик, хорошо? Сейчас клиентов много. И... ты чего отлыниваешь?! - усмехнулся он, кивая на зачехленную ситару.- Струны в руки и вперед! Не верится, что у тебя денег настолько много, что ты отказываешься от легкого заработка.
- Сдаюсь-сдаюсь! - нет, здесь мне определенно нравиться! Этот парень мастерски управляется с полотенцем! Нет, только мастер может дать мне по нижней части спины, не задев моего полумесяца.
Ладно, так или иначе, но он прав, пора и поработать. Расчехлив свою ситару, я ласково провел по струнам, отозвавшимся мелодичной трелью на мои касания. Говорят, что сам Солис Полуэльф заключил в нее слепки душ своих подруг. Говорят, что это они поют, когда струн древней ситары касаются пальцы певца. Говорят, что и душа мастера была поймана его созданием. Многое говорят о последней ситаре мастера...
Но я не слушаю их, я слушаю только Ее. Я полюбил тебя, как только впервые увидел в той старой пыльной пещере в руках старого скелета. О как он сжимал тебя костлявыми пальцами! Как не хотел отдавать тебя! Но я уже влюбился. Наверное, и моя душа уже в твоих объятиях, последняя Подруга Великого Солиса, умершего в одиночестве в холодной пещере Гор Дроу.
Мелодия льется тихо, не крича о себе, не привлекая внимания, лишь только еле слышно сообщая, что она здесь, рядом. Как легкое журчание ручейка, как шелест листьев в осеннем лесу, как первые трели рассветных птиц.
- Не забудь мне сказать, что такое "Игра",
Не забудь объяснить, почему.
Я иду в этом мире по теплым следам
И найти лишь твоих не могу.

Почему ты не здесь, где струиться капель?
Почему, не сказав этой ночью "Прощай",
Ты уходишь все дальше в ночную метель,
Начертив на пороге мне слово "играй"?

Ты смеешься сейчас над моею душой,
Ты смеешься - а я не умею играть!
Я всегда только жил; даже рядом с тобой
Я умел лишь всерьез свои копья ломать!

В эту вьюжную ночь, средь холодных огней
Я забуду твой лик за бутылкой вина.
И на утро вперед, по тропе из камней
Я пойду, осознав, что такое "игра".

И отныне, всегда, по подмосткам дорог!
А в грязи как на шелке столичных скамей,
Остается след песен и старых сапог,
В еле слышном дыханье звучит "менестрель".

Я иду, разбивая словами сердца,
Позабыв все, что было до встречи с тобой.
Позабыв и тебя. В эту ночь у костра
Не узнаешь меня за искусной игрой.

Синевой холодов твой вопрос вновь застыл...
Я в ответ буду петь, вскользь сплетая слова,
Обернувшись на зов: "Я тебя не забыл...
Хочешь, я объясню, что такое "Игра"?"

@темы: Немного о фэнтези, Темный бард, ме

URL
Комментарии
2013-02-26 в 11:16 

Последние аккорды еле слышным эхом затихают в углах зала. Чуть дольше звучит глухой отзвук рога, но и он затихает, оставляя не свойственную трактирам тишину. Все немногие утренние посетители и постояльцы дядюшки Иписа еще минуту помолчали, зачарованные низким, слегка рокочущим голосом певца. А уже через пару секунд зал снова взорвался звуками далекими от чарующей музыки - крики, визги, ругань, чавканье заполнили помещение лучшей таверны города.
Я молчал, слушая как в миску, стоящую на моем столике, звеня, падают монеты, как меня благодарят, просят спеть еще. Терпкий запах дешевого яблочного вина, которое разносила злобная девчонка по имени Фури, казалось, впитывался в саму кожу, заставляя кружиться голову. Петь больше не хотелось, и я начал просто наигрывать простенькую мелодию.
Время шло, и зал пустел. Уходили посетители, спеша по своим делам - кто-то покупать, а кто-то продавать, молодой стражник, захватив с собой фляжку вина, отправился сменяться на Южных воротах, а мой знакомый повар, сняв идеально чистый фартук, жестом позвал меня за собой.
Улицы города, наполненные вечно спешащими существами всех рас, встретили нас шумом и склоками. Таверна, в которой я сейчас жил, располагалась на главной площади. Весьма хорошее место, надо признать! Некатор, искусно перемещаясь в толпе, уверенно шел к небольшой улочке на другой стороне площади.
Да уж перепутать квартал кузнецов с каким-нибудь другим было бы трудно! Простые, неуклюжие даже, дома из тяжелых каменных глыб были украшены искусно выкованными воротами, решетками на окнах, балконами. У каждого дома висела табличка с именем мастера и его знаком. Читая таблички, мы проходили мимо, а я абсолютно не удивлялся, что большинством мастерских владели гномы и люди. Именно эти две расы испокон веков испытывали особенное влечение к металлу. Хотя, надо признать встречались Мастера и среди других рас, но это было скорее уж исключение, чем правило.
Вот и в этом городе я заметил только три лавочки принадлежащие эльфам - две ювелирные мастерские светлых и оружейная народа матери. Они значительно отличались от всех остальных домов на улице Свободных Кузнецов. Два высоких, ажурных, утопающих в зелени, здания Светлороженных стояли рядом. Высокие, стрельчатые окна, украшенные сложными витражами, наполняли внутренние помещения светом. С улицы не было видно, но я был точно уверен, что и внутри все покрыто цветами и травами. Даже воздух вокруг мастерских, казалось, был наполнен благоуханием их родного леса.
Дом дроу напротив был низок, всего в один этаж, с небольшими, скорее похожими на бойницы окнами. Ажурная решетка и кованые ворота открывали вид на засаженный лишайниками и травами дворик с множеством тропинок, выложенных грубыми глыбами камня. В мастерскую же, судя по всему, вела лестница, уходящая под землю. Даже отсюда было видно, с каким мастерством была выполнена подземная часть - тонкие ажурные перила у лестницы напоминали сталагмиты, опутанные кружевом лишайника, а по потолку шла сложная роспись, исчезая в сумраке помещения, освещаемого тускло-сиреневым светом фосфоресцирующих грибов, высаженных в окованных ажурным плетением стеклянных сосудах.
Но Неки вел меня не к ним, а к небольшому, крепкому, двухэтажному дому, скрытому от посторонних глаз толстым кирпичным забором и железными воротами, покрытыми простой геометрической гравировкой. Плоская крыша матово отсвечивала темно-красной черепицей. Небольшие, закрытые тонкими решетками, окна с коваными ставнями, а над воротами висел внушительный колокол.
У дома Мастера-кузнеца Торванна Мон'Халибо (как гласила табличка на воротах) воздух был наполнен запахом кузницы. Мне сразу же вспомнился Борислав, отец Златы - в его доме тоже всегда пахло горячим металлом, пряной смолой и пеплом. Мне неожиданно понравился этот дом, хотя я никогда не любил каменные лабиринты людских городов - мне всегда было тесно в этих клетках, тяжело дышать. Куда приятнее тепло просмоленной сосны, воздух, проникающий сквозь деревянные стенки дома и запах леса. Но этот дом был неожиданно теплым.
Я все ждал, что Неки позвонит в колокол, дернув за канат, привязанный к его языку, но он не торопился. Еще раз взглянув на дверь, он обернулся ко мне, с неудовольствием осмотрел мою фигуру (ей-богу, я даже немного оскорбился!) и произнес, качая головой:
- Мастер Торванн не любит эльфов. Никаких, - и снова тяжело вздохнул.
Я пожал плечами, почесал над косой и ответил:
- Да я и не эльф особо... Так, неведома зверюшка!
- Только по тебе это не с первого взгляда видно!- заявил повар.- Про Нотамен не все знают, и я искренне надеюсь, что Мастер не знает! Так, что ты у нас дроу-полукровка. Хм-м... предположим, что с каким-то полуэльфом-кочевником! И чего ржешь?! Можешь лучше придумать?!
- Нет-нет, все отлично, чего только в жизни не бывает! И храбрый эльфийский лорд может в одиночку преодолеть бесчисленное множество препятствий, -заунывным голосом сказителя начал я, прикладывая одну руку к груди, а другую протягивая к небу.- Ожидающих его на пути через весь континент к своей возлюбленной черновласой дочке шамана, которую он прежде никогда не видел, но полностью уверен в красоте ее широких плеч и крепких небольших ножек! А родившийся у них мальчик, следуя традиции своего рода, вполне сможет снова пересечь весь континент, дабы похитить из подземелий младшую жрицу Ллос... Ха-ха-ха!
И чего он зло зыркает и кулачки сжимает, а? По-моему, весело!
- Это же какая легенда получится! Будет время, точно песнь напишу!- убийственно серьезно добавляю я.
- Вот именно так все и было!- противно ухмыльнувшись, сказал Неки.- Расскажешь это Мастеру, пустишь слезу, как ты это хорошо умеешь - дескать, никто тебя, зверушку этакую, не любит, авось и заточит мастер твои кинжальчики.
И Некатор ударил в колокол.
Дииииииннннннннннн!..
В который раз проклиная повышенную чувствительность своих ушей, я наблюдал как Неки, до невозможности ехидно ухмыляясь, вытаскивает из ушей ватные шарики. Вот сволочь!
- А я-таки тебя достал, бард!
Сволочь!
Прерывая так и не начавшийся спор, из-за массивных ворот раздались тяжелые шаги, а затем, под еле слышный скрип, в воротах открылась небольшая дверца, а я увидел своего первого гнома. Надо сказать я не был особо впечатлен - небольшого роста, но совсем и не карлик - мне по подмышку (а я ведь намного выше среднего!), крепкий парень с небольшой рыжеватой бородкой и редкими усами, он не производил впечатления сильного воина-кузнеца, коими (исключительно по рассказам Отца) были гномы.
- Опять струмент на починку принес, лис блохастый! - Вот голос был что надо! Низкий, глухой и на редкость ворчливый.
- Да нет, подмастерье Дарлин, сегодня работка поинтереснее...
И Неки показал на меня. И так немаленькие серые глазки подмастерья приняли форму круга, когда он разглядел, кого притащил с собой человек. А я что?! Я ничего... Я всегда знал, что произвожу неизгладимое впечатление. Сногсшибательное просто!
Молодой гном обошел меня, подергал за уши (даже наклонился, а то было жалко смотреть, как он подпрыгивает!), вздохнул и сделал гениальный вывод:
- Эльф-полукровка!
- А были варианты? - немного удивленно спросил я у вздыхающего гнома.
- Да. Я искренне надеялся, что это очередной розыгрыш этого... этого... - гном явно замялся, пытаясь подыскать определение, а я, не сдержавшись, придал голосу максимально величественные интонации и произнес:
- Не стоит стесняться своего воистину богатого языка, о, многоуважаемый сын гор! Поверьте, я не оскорблюсь, услышав низкую речь такого со всех сторон достойного гнома, ибо знали бы вы, как часто я печалюсь не в силах отыскать достойного эпитета этому, не столь уважаемому смертному!
Конец моего монолога потонул в ржаче повара, на которого я взглянул со всем возможным благородным возмущением, хотя и сам едва сдерживался, смотря на ошарашенное лицо подмастерья.
Тот, удивленно перемещая взгляд с моей одухотворенной мордочки на ржущего Неки начал медленно краснеть и скрипеть зубами, что вызвало уже двойной взрыв смеха - я тоже не смог удержаться; уж больно забавным был злящийся парень!
- Нашел себе приятеля... - проворчал рыжий гном, пропуская нас во внутренний дворик. - Совсем житья теперь не будет честному гному!
Весело хлопнув его по спине, Неки прошел внутрь, жестом позвав и меня. А нам вслед прозвучал ехидный крик подмастерья:
- С Мастером сами разбираться будете!

URL
2013-02-26 в 11:16 

Внутренний двор перед лавкой был внушителен, скорее напоминая плац, чем жилое пространство. Крепкие прямоугольные плиты, которыми он был уложен, были идеально подогнаны друг к другу, а стены ограды плотно прилегали к постройкам. Тут и там бегали гномы, перенося из одного дома в другой куски железа, заготовки, готовые изделия. Все небрежно, как старому знакомому, кивали повару, а увидев меня, застывали статуями себя любимых. Я уже начинаю беспокоиться за собственное здоровье. Что это за Мастер-то такой?
- Неки, - обеспокоено позвал я своего спутника. - А ты уверен, что мне так уж надо именно к этому Мастеру, а? Мне ж только немного подправить баланс да заточить...
Обернувшись на мой жалобный писк, парень удивленно вздернул брови:
- Ты чего, парень, боишься?
Не знаю, чего уж он ждал во время своей эффектной паузы, но он этого не дождался и печально (переигрывает, гад!) продолжил:
- И правильно делаешь. Но выбора-то у тебя и нет! Я, видимо, в отличие от тебя, в оружие неплохо разбираюсь. Так сказать, издержки профессии...- тихо добавил он.
- Повара?- ехидно уточнил я.
- И повара тоже, но речь сейчас не обо мне. Так вот, просвещаю. У тебя на поясе клинки, взращенные сидами...
- Да знаю я!
- Так чего тогда спрашиваешь?- удивился приятель.- В этом городе только Мастер Торванн может их "подправить"! Ну, еще, возможно, светленькие... Но там шансов еще меньше, чем здесь.
Я уже собрался было спросить его, чем же мои кинжалы такие особенные, когда двери кузни (а не узнать ее было бы трудно, учитывая пряный темно-серый дым, сочащийся из-под дверей, да шипение горнов) внезапно открылись, и на порог вышел Мастер.
Почему я решил, что это был Мастер? Просто мне очень хотелось, что бы именно этот широкий, как матушкина печка гном с длинной, заплетенной во множество косичек бородой и пронзительными зелеными глазами, был им. И, как показало время, я не ошибся.
Мастер Торванн тяжелым взглядом прошелся по двору и, найдя моего приятеля, низко прогудел:
- Кто шумит? Кому жить надоело? Неужто будет у меня к зиме лисий воротник?
Я, в принципе, не понял к чему была фраза про воротник, но по кривой ухмылке Неки понял, что это была шутка.
После чего Мастер подошел к нему и, крепко обняв, приподнял над землей. Потом, поставив Неки на землю, нашел глазами второго нарушителя и заметно помрачнел. Его взгляд прошелся по моей коже, ушам и всем прочим признакам моей "эльфячности". Осмотр явно дал неутешительные результаты и он, обернувшись к Неки, уверенно произнес:
- Точно воротник будет! Это шо у меня за зверь ушастый во дворе? Зайцы у меня тока жаренные и тока на столе бывают! - он еще раз оглядел меня с ног до головы и продолжил, - А энтот ещо и больной какой-то!
- Сами вы, Мастер... больной! - нет, я реально обиделся!
Мастер Торванн с удивлением взглянул на меня и внезапно замер. Нет, это длилось всего секунду, но, казалось, за эту секунду произошло очень многое и он, взвесив все спорные моменты, пришел к какому-то выводу. В глазах старого гнома заплясали чертики и, удивленно приподняв брови, он спросил у Неки, указывая пальцем на меня и театрально округляя глаза:
- А оно что, раз-го-ва-ри-ва-ет?
- А тыкать пальцем неприлично, мастер Торванн! А еще приличным гномом прикидывался,- все еще обиженно произношу я, скрещивая руки на груди.
Глухо рассмеявшись, Мастер пнул повара и пророкотал:
- Не знаю, с кем веселилась твоя мамаша, парень, но от зайцев у тебя тока уши! Зачем приперлись?
Убедившись, что гном уже не желает видеть мою тушку на обеденном столе и, вызвав своим показательным осмотром еще один взрыв смеха у пары закадычных друзей, я протянул Мастеру свои кинжалы.
Да-а, сразу видно настоящего знатока своего дела! Как загорелись его глаза при виде двух слегка зеленоватых лезвий, как он нежно оглаживал их рукояти, буквально вдыхал металлический запах. Он разве, что на вкус не попробовал холодноватый металл моих клинков.
- Да, ушастик, удивил ты старого Мастера. Третий раз вижу я кинжалы сидов! И как к тебе они попали?..
- Да Учитель сказал, что с войны... - я замолчал, осознав, что мой ответ не нужен Знающему-Металл. Он, ударив пальцем по лезвию, прислушался к звону, чуть улыбнулся и, пристально взглянув на меня, внезапно кинул их мне. Отшатнувшись, я привычно поймал их. На мой удивленный взгляд Мастер ответил:
- Станцуй, а я погляжу, где поправить надобно! Тока, подожди секундочку... - он подошел ко мне и уверенным движением снял полумесяц с косы.
- Эй, Мастер, поаккуратнее! Не скальп же снимать собрались!
- Ниче, не сахарный же! Вы, ушастые, как тараканы - не выведешь.
Вот так, под хохот собравшихся гномов и откровенный ржач Некатора, я завязал косу в узел и, расположив кинжалы у предплечий, начал танцевать. Сначала неуверенно - все-таки впервые кто-нибудь кроме Отца видел мой "танец", а он всегда был мной недоволен. Но, шаг за шагом, звон за звоном, я забывал, что нахожусь во дворе мастерской ехидного гнома, что за мной наблюдают десятки глаз. Забылось все, кроме "танца" и дыхания чащи, слышимом в звоне клинка.
Шаг... разворот... удар! Два кинжала радостно звенят в моих ладонях, лаская грубую кожу своими мягкими костяными рукоятями. Вам тоже нравиться танцевать, мои прекрасные леди? "Да-да! Танцуйте, наш Лорд! Танцуйте!". Раз-два-три... Разворот! Раз-два! Раз-два! Удар! Пойте, мои Леди! Пойте!

URL
2013-02-26 в 11:17 

Внутренний двор мастерской
Некатор
Сказать, что Некатор был удивлен, значит ничего не сказать. Он был ошарашен. Убит.
Кантаре, ушастый бард, танцевал.
Не то, чтобы бывший наемный убийца был поражен его техникой, нет. В этом плане дракон-полукровка был, нужно признать, танцором, в общем-то, посредственным. И в то же время, хотя танец его не был идеален, было в нем что-то завораживающее. Он был похож то на изысканные движения дворцовых ловеласов, стремящихся завоевать расположение очередной красотки, то на дикий прыжок первобытного хищника... А два изогнутых кинжала, как две любовницы, прижимались к нему, ласкаясь, стремясь слиться с ним... Красиво.
Иногда Некатору даже казалось, что на зеленом лезвии сестер пробегало то же золотое пламя, что и в подернутых легкой дымкой глазах барда. И это было завораживающе. Быстрые движения, кривая ухмылка и горящие глаза...Сейчас повар видел перед собой не певца, но убийцу, не эльфа, но дракона. И все, о чем ему оставалось молиться - чтобы этого не увидел никто другой.

Там же,
Кантаре, странствующий бард
Леди трепетали в моих ладонях, прося ласки, прося грубости, прося... крови. Да, они требовали, как умирающий от жажды человек - глоток воды, как истосковавшаяся по ласке куртизанка - любви надменного лорда, как... Да какая разница как! Они просто просили. И как сложно было им отказать, когда сам едва сдерживаешь Жажду... Когда рядом столько... сосудов?
Остановись! Остановись, бард! "Нет, наш Лорд, не надо! Мы так давно не танцевали! Еще! Еще!" Хватит.
Резко прекратив танец, я встал посреди затихшего двора. Опустив руки с намертво вросшими туда рукоятями, я тяжело дышал, считая скатывающиеся со лба капельки пота. Клинки все еще подрагивали, обиженные тем, что прекратилось развлечение, так и не дойдя до кульминации. Руки тоже дрожали, но отнюдь не от усталости или разочарования. Они дрожали от страха.
Что это было? Что, Темный меня забери, это было? Я уже давно не терял контроль! А эти голоса?! Что со мной творится?! Я сжимал и разжимал ладони, не выпуская из захвата клинки, настолько погрузившись в самокопание, что не заметил, как ко мне подбежал чем-то явно расстроенный Мастер и, резко вырвав у меня из рук сестер, забормотал:
- Так, баланс ни к Темному. Здесь чуть добавить, здесь убрать. А хорошо Вас, Леди, жизнь-то потрепала. Ну, ничего я Вам красоту-то наведу. Будете как с императорского бала!
Зацепившись за знакомое обращение, я вскинулся:
- А почему вы назвали их Леди, Мастер?
Гном обернулся, пару секунд рассеяно искал, а кто собственно с ним разговаривал, нашел меня, вспомнил вопрос и, наконец, ответил:
- Так разве не видно?
И ушел вглубь кузни, позвав и нас с Неки за собой.
Бережно прижимая мои кинжалы к груди, гном объяснял, стремясь перекричать грохот молотов и горнов:
- Ты знаешь ли, ушастик, почему клинки сидов так сложно обрабатывать? Ой, да чего это я?! Конечно же, никогда ты не думал... Я вообще не уверен, что ты это умеешь! Так вот, сообщаю тебе, существует ничтожно мало таких существ - мне известны только пятеро гномов и трое зайцев...- тут Торванн немного задумался, не переставая поглаживать клинки.- Вроде еще один из короткоживущих, прости Неки, тож чегой-то может. А почему? А потому, что клинки их не только выращены, но и душу свою имеют. Да-да, и не косись так на Леди, они не виноваты!
Так вот, во-первых, выращенные клинки требуют особого к себе подхода - их и нагревать надо нежнее, да и струмент иметь особый, живому клинку сделаешь больно, а он возьми да и помри! И будет у тебя проклятое оружие заместо живого, а это страшная судьба, уж поверь мне, ушастик. Но и это только полбеды,- продолжил распинаться гном.- Живыми клинками много кто балуется - и вы, ельфы, и гномы, и вампиры, даже некоторые люди-Мастера! Но только сиды на этом не остановились...
Даже и спрашивать не буду, бард, знаешь ли ты, как умирают Хранители-сиды. Вижу, что ничего-то ты не знаешь! Они воплощаются в Живое дерево. И вот если из этого дерева вырастить меч, то появляются клинки подобные твоим. И считанные единицы могут перековывать Живую душу.
Мастер остановился около своей наковальни, нежно положил на нее кинжалы и, доставая завернутые в бархат молоточки, продолжил:
- И величайшая на свете редкость, когда рождается парное оружие, ибо рождается оно лишь тогда, когда в один час умирают сиды-близнецы, не достигшие совершеннолетия... Как две сестры из благородного рода Наяд, чьи души заключены в твоих кинжалах.
Я слушал Мастера, затаив дыхание; с некоторой ревностью смотрел на то, как он касается моего оружия. А он, начал нагревать сестричек. Медленно пламя прокалило их металлическую плоть, и капли пота, падающие на них со лба гнома, моментально испарялись, не долетая до пола.
- Спой!- вдруг прогрохотал он.
Я вскинулся. Прямо мне в глаза уставился малахит гнома:
- Спой! Им больно.
И я, достав из мешка ситару, начал петь, стараясь, что бы песню услышали мои Леди:
- Там, где жар и стон металла,
Где горит огонь богов,
Шпага мастера встречала,
Звоном радостным боков.

Он ее, огладив жаром,
Изгибал, точил, играл...
И в веселом звоне слабом
Голос тихий отыскал:

"Больно, радостно и жарко!
Ты клинок мой приласкай!
Ударяя нежно, гладко,
Плоть металла исцеляй!"

Звенит сталь под молотком Мастера, откликаются на песню Леди. И старая песенка, которую любил петь деревенский кузнец отлично ложится на звон молотков.
Я замолчал, обнаружив, что все уже прекратилось. Гном, отряхнув со лба пот, смотрел на мое оружие. И, последний раз оглядев клинки, он протянул их мне.
Они стали еще прекраснее, чем были. На тонких лезвиях не осталось старых царапин и шрамов, а рукояти по новому, покорно и ласково, ложились в ладони. Всю дорогу к дверям во двор я едва сдерживался, чтобы не опробовать их в деле, так, что, выскользнув во двор, я сразу же сделал начал танец.
В этот раз все было по-другому. Лучше.
Кинжалы, и раньше необычайно удобные, сейчас как будто врастали в ладони, а лезвия, дрожа от напора воздуха, разрезали его с мелодичным свистом, в котором явно слышалось: "Потанцуем, наш Лорд!". Но теперь я не боялся этих слов.
Сделав еще пару движений, я замер, низко поклонившись старому гному.
- Спасибо, Мастер.
Когда я поднял глаза, то Мастер как-то странно смотрел на меня, со смесью удовлетворения и... жалости? Так, наверное, смотрят на безнадежно больного, все еще не сдавшегося и ведущего бессмысленную борьбу.
- Мастер?
- Деньги отдашь этому, у ворот...- он резко отвернулся.
Странный гном!
Я пожал плечами и, развернувшись, пошел к выходу со двора. За мной, растерянно потрусил и Неки. А в след раздался голос гнома:
- Если будешь жив, заходи, ушастик...

Дарлин, пиная камушки у ворот, встретил нас как манну небесную. Перекидываясь ехидными замечаниями, мы рассчитались за работу, а он еще и помог нацепить свежезаточенный полумесяц под развязанную косу.
Попрощавшись, и пообещав еще заходить, мы с Неки отправились прямо в таверну, готовиться к вечернему "обмыванию" обновленных клинков.
Вином, Леди, исключительно вином.

URL
2013-02-26 в 11:18 

Оружейная мастерская,
Мастер Торванн Мон'Халибо
Когда Некатор с полукровкой, весело смеясь, вышли за ворота, Мастер, прикрикнув на учеников, чтобы не расслаблялись, пошел в небольшую каморку за кузней. Там, в тишине и прохладе, он нацарапал записку на обрывке пергамента, после чего, сложив ее вчетверо, вышел в еще один внутренний дворик. Этот двор значительно отличался от виденного Кантаре - здесь, в тени толстостволых дубов, в ажурной клетке сидели почтовые голуби, встретившие хозяина довольным клекотом. И Мастер улыбался, смотря на то, как радостно снуют белоснежные птицы, ожидая вкусного корма, которого всегда так много у доброго и заботливого хозяина.
Мастер Торванн знал насколько это не свойственно гному - держать во дворе голубятню, но видимо уж слишком долго он жил среди людей, изменяясь, подстраиваясь под их жизнь. Да, как бы ни кичились старшие, долгоживущие расы, все равно им приходилось мириться с тем, какое положение занимают люди в Соррене, сколько территорий под их пятой, сколько ресурсов, умений, как быстро они приспосабливаются и как много... их. Сейчас эти люди не понимают, что за сила, способная уничтожить все, теплится в их жилах. Сила, которую настолько боятся долгоживущие, что тратят все свои силы на то, что бы люди не догадались, что за их презрением скрывается опасение, если не за свою жизнь, то за жизнь своих детей уж точно. Но рано или поздно это сила вырвется на волю, заставляя других считаться с ней уже по-настоящему.
Старый гном давно это понял, и вот уже полсотни лет жил среди людей, работал для людей, учил людей, почти забыв про родные горы. Вот и сейчас, войдя в просторную клетку, он, выбрав незаметную серую птицу, служил им же.
Привязав к ее лапке записку, гном выпустил голубя в небо. Он следил как, сначала неуверенно, птица сделала круг над мастерской, но потом, исправившись, стремительно понеслась прочь от города.
А Мастер все стоял и смотрел ей вслед, еле слышно прошептав:
- Прости меня, Черный лис... Прости. Ты никогда не умел выбирать друзей.
Затем он повернулся и направился обратно в кузню, а в наполненном клекотом дворике эхом раздавался его гулкий голос:
- Эй, кто тут отдыхать удумал?! Кого родители мало пороли?!

А птица все летит в бескрайне голубом небе, спеша доставить послание в высокий дом за многие мили от города, и путь ее прервется только тогда, когда солнце зайдет за горизонт, а старый Мастер уснет, напившись горькой гномьей водки. Прервется в руках высокого, покрытого безобразными шрамами седого мужчины, чье лицо все еще хранило след былой привлекательности. Он развернет послание, и тонкие губы исказятся в предвкушающей улыбке. О, как долго он ждал этого! Теперь, когда известно место, Гильдия наконец-то вступит в бой.
- Началось! - низкий, но необычайно звонкий голос мужчины разносится по всему дому, проникая в каждый темный угол, и словно тени, призраки ночи выходят за ворота старинного дома. А за ними, с массивного каменного балкона наблюдает Глава. И Он улыбается.
Они жали своего часа, и он настал.
Гильдия наемников никогда не спит.

Южные ворота,
Веран Эргус, стражник
Когда его поставили в дневную смену, да еще и на Южных воротах, Веран, совсем еще юный стражник был в ужасе - ведь именно через них в город едут огромные караваны хитрых торговцев из Фарнского халифата, султаната Аль'Иреф и Эвирского Ханства... А это всегда проблемы.
И вот, подтверждая самые худшие предположения Верана, он уже полчаса стоит у каравана и пересчитывает повозки, доказывая низенькому бородатому торговцу, что у него, оказывается, двадцать три повозки, нагруженные добром, а не двадцать. Именно столько насчитывает сам торговец, несмотря на то, что считают они вместе, одновременно, а Эргус еще и постоянно следит за нечистым на руку мужчиной.
В конце концов, стражник тяжело вздохнул, бросив это неблагодарное занятие убеждения представителя ханства в реальном количестве повозок, и они сторговались на двадцати двух повозках и одном груженом верблюде. Взяв пошлину, старательно пересчитав, стребовав пять золотых, которые ушлый торговец решил прикарманить, Веран огляделся, посочувствовав напарнику, которого султанский посол пытался уверить, что он один, а бесчисленные обозы стражнику привиделись от жары... Серж же, вот уже битый час, тыкал в коней, телеги и ржущих возниц пальцами, пикой, доказывая, что они существуют. На что, улыбающийся торговец предлагал ему прекрасное, проверенное годами и им лично, снадобье, "ну совсем за бесценок!.."
Посмеявшись и пожелав разозленному парню удачи, Веран вернулся на пост. Мерно проходили странники, отдавая две медяшки, бесчисленные крестьянские и торговые обозы входили в торговую столицу Союза Свободных Городов, напыщенные аристократы, высокомерные рыцари, леди в закрытых каретах... Все было как всегда.
И тут до верного стража города дошло, что имели в виду священники, говоря, что грех смеяться над другими. В середине очереди стояла парочка, присутствие которой в городе сулило большие неприятности. И Веран отдал бы весь сегодняшний заработок, что бы "честь" впустить их представилась не ему. Высокий, широкоплечий брюнет со слепыми, присыпанными пеплом аметистовыми глазами, небрежно опирался на проржавелый меч и держал над блондином плотный темно-багровый зонтик с длинной бахромой. Раса этого, величественно ступающего в одиночестве существа, угадывалась даже с такого немаленького расстояния - хрупкость фигуры, болезненная бледность, четко отчерченные вены - все это выдавало в госте города вампира, а черно-красное одеяние - посла этого странного народа. А следующий за ним наемник-телохранитель (а кем еще мог быть этот мужчина?) явно принадлежал к немертвым, но смотря на его уверенные, совсем не похожие на движения слепых, шаги, задорный голос и уверенную, живую, улыбку, на ум любознательному стражнику приходили только немервые некроманты. Но Прах рядом с Кровью? Это сулило очень большие неприятности. Так, что Веран напряженно ожидал, когда к его посту подойдет эта пара.
- Приветствую у Города Четырех Путей!- вежливо произнес он, улыбаясь гостям.- Что привело вас в наш город?
Вампир приподнял голову, и на стражника уставились его багряные глаза. Даже сквозь темную стеклянную пластинку, которую парень держал в руках, закрывая чувствительные глаза, его очи производили пугающее впечатление. Веран еле сумел сдержать дрожь, когда его собеседник чуть прищурив глаза, исказил тонкие губы в подобие усмешки. Сглотнув комок в горле, стражник медленно повторил свой вопрос, уже не улыбаясь.
Тут на помощь хозяину пришел немертвый. Шепнув ему, что бы прекратил свои жалкие попытки улыбаться, лич обратился к юноше:
- Привет и тебе, страж города! Он, - небрежный кивок на застывшего изысканной куклой, вампира, - посланник Совета Трех, Ренеске Сангус'Синис, посол вампиров в земли людей из клана Вестигаторов. Прибыл в город, как в крупнейший торговый центр, чтобы выбрать дальнейший путь и завести полезные знакомства. Ну а ваш покорный слуга - высший лич, потомственный некромант, Черный целитель, ужас летящий на крыльях ночи...- явно развлекаясь начал перечислять свои титулы немертвый.- Кэссер Аль'Муэрте, его спутник и телохранитель.
Внимательно просмотрев верительные грамоты, которые, к сожалению, оказались идеальными (а счастье было так близко!), Веран кивнул им, и, взяв с них обычную пошлину, пропустил в город, надеясь больше никогда не видеть и не слышать. Но буквально через секунду его догнал веселый голос некроманта:
- Дружище, а где здесь можно вкусно перекусить, да на чистом переночевать? - в руках мужчины блеснуло серебро.
Веран вздохнул, мысленно попрощавшись с тихими вечерами у Иписа, и, сунув в карман монету, показал в сторону хорошей таверны:
- На Центральной площади здание под красной черепицей. Таверна "За решеткой".
- Отличненько! Спасибо, служивый!
Веран только снова вздохнул, возвращаясь к работе. Но на горизонте уже маячила новая неприятность - на тонконогом южном жеребце гарцевала молоденькая девушка, за которой еле поспевал на сварливой пегой лошадке темноволосый паренек с необычной золотистой кожей. Девушка, презрительно покрикивая на суетящихся под копытами ее коня крестьян, уверенно продвигалась по очереди.
"Ну, что за неудачная смена выпала мне!" - думал Эргус, неодобрительно поглядывая на кольчужную рубашку, проклепанные кожаные доспехи и тяжелый двуручный меч девушки. Коротко стриженая, настолько похожая на мальчишку, что ее принадлежность к условно слабому полу была видна только по внушительной груди. Когда же воительница подъехала ближе, Веран увидел, что сбежав от родных обычаев, девушка не смогла отказаться от одного - она все так же, как и раньше, красила лицо.
Веки, по обычаю пустынного халифата, обильно покрыты нефритовой пылью, черные изогнутые брови четко очерчены, как и натертые соком красного саима губы. Но, как ни странно, это ей шло, оттеняя совсем не по-южному бледную кожу и ярко-рыжие от хны волосы. Изящные пальцы, смыкающиеся на уздечке, завершались аккуратными ногтями, столь несвойственными девушкам ее профессии. И это сулило неприятности никак не меньшие, чем давешняя парочка.

URL
2013-02-26 в 11:19 

"Такие вот сбегают - и сразу сюда, в Вольные Города, а нам потом с их женихами-отцами да армиями разбираться..." - лениво подумал стражник, подавив непроизвольную улыбку. Но, видимо, не успел убрать взгляд от декольте путницы, потому удостоился серии презрительных взглядов от девушки, ее коня и мальчика-слуги. Хотя... Верану стоило больших трудов сдержать удивленный свист - за плечом сбежавшей красотки ехал сид. Худой, с невероятно тонкими костями, длинными, почти в два раза длиннее обычных пальцами, вытянутой и тонкой шеей, он производил неизгладимое впечатление, и уж точно его было невозможно спутать его с кем-то другим. Да и необыкновенные, узкие глаза с огромной, практически не оставлявшей белка радужкой ярко-салатного цвета в сочетании с золотистой кожей развеивало последние сомнения.
Быстро и, что удивительно, неуверенно, пробормотав что-то о желании наняться в какой-нибудь караван, девушка сунула стражнику деньги и, прикрикнув на на редкость флегматичного сида, двинулась вперед по улице.
Еще долго ей вслед смотрели мужчины, разочарованно качая головами - "такая женщина и так себя портит!", а Веран, уже принимая медь от следующих гостей, вспоминал такие поразительные глаза сида: таких не бывает у рядовых представителей этого народа...
"И где же тебя, смелая девушка, посчастливилось встретиться с Носящим Зеленого Дракона?" - пронеслась мысль в голове измученного парня, когда он обернулся вслед уходящим двоим и поймал необыкновенно серьезный взгляд сида. Вновь возвращаясь к работе, он заметил краем газа, как девушка остановила рыжего паренька, кинув ему пару медяшек, что-то спросила. Мальчишка, быстро спрятал в кармашек деньги и, взяв под уздцы коня воительницы, повел их вглубь города.
"Да, не повезло красотке с провожатым..." - подумал он, кивая знакомому старичку, везущему муку на рынок, - "Оберет ее Пати, а она и не заметит. Хотя давно о нем не слышно, может и исправился. Да не мое это дело!"
- Эй, кто тут без очереди прет!

Таверна "За решеткой",
Кантаре, странствующий бард
Да, вечера в таверне совсем не похожи на раннее утро. Утром все еще свежо, пахнет выпечкой, а народа мало, и все редкие посетители либо маются от похмелья, либо еще только-только просыпаются. Красота!
И совсем другое дело вечер. В лучшую таверну города, естественно из тех, что не особо дороги, стекаются люди и не только чтобы выпить, поужинать, снова выпить, поделиться новостями и проблемами, а сейчас еще и для того, чтобы послушать мои песни. И, естественно, оставить пару монет в моем кармане.
Шум и споры постепенно нарастали, винные пары постепенно обволакивали зал, а от запаха жареного мяса рот наполнялся слюной. Но денег на хороший обед не было, а Неки вряд ли будет за просто так кормить своего приятеля. Так что ситару на колени, и работать.
- Мы кружки поднимем с хмельною отравою,
Кувшин за кувшином зальем нашу боль -
И не за богатство, за честь или славу,
А только за то, чтоб сказала - "Позволь..."

Медленно затихают разговоры. Уже многие наслышаны обо мне, многие пришли сюда не только потому, что здешний повар божественно готовит, но и потому, что здесь пою такой вот скромный я!
- "Позволь мне на плечи твои опуститься,
Позволь согревать тебя пасмурным днем,
Позволь мне лететь легкой синею птицей,
Тобой позабытым полуночным сном."

И вновь поднимем мы пенные кружки,
Прося у бессмертных не славы кровавой,
А что бы за нами бессменной подружкой,

Я на секунду замолчал, задорно оглядев зал, и продолжил, поддержанный хором, уже не первый день отмечавших титул друга, гвардейцев соседнего королевства:
- Удача следила девицею славной!
Да они ее слышат не в первый, и даже не во второй раз, ибо придумывать каждый раз новые песни мне лень, да и времени не хватит. Но если за них платят, то чем они плохи?
Спев еще пару песен, я понял, что собранной меди хватит на приличный кусок поросенка и пару кружек вина, посему я на время зачехлил гитару и занял последний свободный столик в зале. В этот раз мне повезло, и Некаторова подружка была занята, так что я с удовольствием пообщался с Эльзой, во всех отношениях приятной девицей. И, передав ей деньги и пожелания, стал осматривать посетителей.
Практически всех я уже знал - вот семейная пара, которая была хорошо знакома с хозяином и, как рассказывал Неки, ужинала здесь со дня основания. Вот несколько девиц, пришедших поглядеть на меня (я им на всякий случай улыбнулся, вдруг кто-нибудь приглянется?), вот седой горшечник, вот ночная смена стражи, вот компания любителей легкой наживы, а это крестьяне, маг, сапожник... Все как всегда.
Или нет? В темном углу под старой лестницей, по рассказу хозяина снятой с какого-то разбившегося военного корабля, за столиком сидели двое. На первый взгляд молоденький парень с необыкновенными длинными пепельными волосами и мужчина в кожаной куртке, к стулу которого были прислонены зонтик из дорогой парчи, украшенный тонким кружевом, и старый ржавый меч из черненого металла. Судя по всему, новенькие в городе, и похоже из нелюдей.
Блондинчик с непередаваемо неэмоциональным лицом медленно, буквально по волокнам, ел куриное бедрышко, отделяя от мяса овощи, в которых оно тушилось, складывая их в углу тарелки, и запивал маленькими глоточками из своей кожаной фляги. Но самое странное, что на их столе отсутствовало вино, особенно если учитывать присутствие за столом наемного телохранителя... Пообещав себе чуть позже разобраться со странной парочкой, я приступил к принесенному неожиданно радостной Фури жаркому.
М-м-м, сколько раз уже ел, а все не могу не поражаться таланту парня самое простое блюдо превращать в кулинарный шедевр! Жаркое было необыкновенно нежное, буквально тающее во рту, острое и пряное. Только что выпеченный и все еще обжигающий хлеб пах лесными травами, которых сегодня добавил Неки, а вино... Вино было плохое, кислое, и совсем не виноградное, но денег на хорошее тратить было жалко, так что обходимся тем, что есть. На двадцать минут я просто выпал из этого мира, очнувшись лишь тогда, когда меня невежливо постучали по плечу и, сунув пару серебряных монет, попросили спеть "что-нибудь такое, красивое".
Быстро запихав в себя остатки мяса, и оставив на тарелке пару кусков хлеба, я расчехлил ситару и стал зарабатывать себе на хлеб, масло и комнату.
- Говорят, что бесценен тот проклятый рай,
Где забытые песни не молкнут,
Где для вечности сонной неспешно играл
День вчерашний на струнах из молний.

Слышал я, что не видно в нем солнца лучей,
Но зато ярко месяц там блещет!
И сияют надменно клинки ста мечей
В вечной битве несбытного вещего...

Я забываюсь в тихой, звенящей и переливающейся мелодии, не замечая никого вокруг себя, чувствуя лишь дрожь струн под рукой да еле заметный ветерок, выдуваемый из основания инструмента - он нежно ласкает подушечки пальцев, он что-то шепчет, и я понимаю, отвечаю ему песней.
- Может там, на изогнутых ветвях дубов
И сидит воронье, злобно радуясь.
Только в этих лесах, нет обычных ворон,
Здесь посланцы богов обретаются.

И за битыми стеклами старых руин,
Не найдете вы пыльного прошлого -
Там всю ночь напролет теплым светом горит
Яркий пламень свечей невозможного.

Кто-то мне говорит, что пути туда нет -
Стерегут те врата твари злобные,
Но мне снится сейчас, что я знаю ответ,
Не давай отворить очи сонные!

Я во сне точно знаю: проклятие - ложь,
Что стоят те врата отворенные!
Я уже на пороге - меня не тревожь,
Птица утра, нечаянно звонкая!

И ситара отзывается нежной трелью утренних пташек, перезвоном их голосов и шумом листвы, журчанием ручейка. И замирает входящая рыжеволосая девушка и удивленно раскрывает глаза ее черноволосый слуга.

URL
2013-02-26 в 11:19 

Джайрин Рыжая,
Вольная наемница
- Но открою глаза, и забуду ответ,
На загадку, во сне уж решенную,
И стирает мой сон солнца юного свет,
Те врата, что не мной отворенные.

Не играй поутру, менестрель, не играй!
Или снова твой круг будет сомкнут!
Мой отец говорил, что бесценен тот рай,
Где забытые песни не молкнут...

Голос певца уже затихал, когда Джайрин вошла в таверну, таща за собой голодного парнишку. Очень красивый темный эльф, небрежно отложил в сторону струнный инструмент и, немного театрально поклонившись, стал собирать монеты. Даже по тому отрывку, что удалось услышать девушке, она поняла, что встретился ей настоящий мастер. Голос эльфа, неожиданно низкий для его расы проникал в самое сердце, в самую душу, а искусные пальцы, казалось, играли не на струнах необычного инструмента, а на струнах твоих собственных чувств, желаний и тайных мыслей. Пробирало до дрожи в коленях, до замирания сердца... И, похоже, не только ее.
Лиар Шурай, сид, сын лучшего папиного конюха, вечно спокойный и невозмутимый, как того и требует его странная религия, был не менее ошарашен. Его глаза даже стали почти нормальными! Но что могло настолько удивить парня? Вряд ли голос - он, конечно, был необычайно красив, но, все же, не настолько, что бы выбить почву из-под ног Сида подземных ключей и сгоревшей рощи. И уж точно это была не потрясающая внешность барда, которая здорово раздражала воительницу.
Пообещав себе, что постарается больше не вспоминать симпатичного барда, который уже начал какую-то совершенно неприличную песенку, заказанную подозрительными личностями в углу зала, Джайрин крикнула шустрой официантке с длинными, уложенными в два хвостика, волнистыми волосами, что ей нужен ужин на троих, два кувшина с морсом и один с крепким пивом. Девушка кивнула, и, оглядев зал, предложила Джайрин подсесть к барду, ибо только за его столиком места хватало на всех ее попутчиков.
В голове девушки даже пронеслась мысль бросить подобранного пацаненка, но она отмела ее, устыдившись собственного страха, и решительным шагом подошла к столику:
- Я присяду?
Этот несносный эльф не удостоил ее даже взгляда, в открытую флиртуя с толстой официанткой!
- Надеюсь, приставать не будешь?- продолжила она, надеясь привлечь внимание к себе. Джайрин, надо признать, не привыкла к тому, что ее игнорируют.
Бард наконец-то повернулся, окинул ее оценивающим взглядом, и, слегка пожав плечами, ответил:
- К тебе? Да ни в жизнь! Я ж обязательно обо что-нибудь порежусь, так что пусть другие развлекаются!
И снова отвернулся, довольно громким шепотом сообщая официантке, что с нетерпением ждет ее в своем номере. "Бабник!" - подумала бывшая хани.
- Бабник! - припечатала подоспевшая девушка, быстро расставляя на столе заказ. - Ты зачем девушке мозги пудришь, кобелина? Последняя галочка в списке?
- Нет, милейшая Фури, - "шайран песчаный, ну какой же у него голос!" - последняя галочка, я искренне надеюсь, никогда не будет поставлена.
- Неужели? И кто же та счастливица?
- Вы, несравненная, вы!
Девушка незлобно фыркнула и, окинув менестреля на последок презрительным взглядом, ушла, заклеймив несчастного:
- Нахал!
"Судя по всему, этот парень здесь завсегдатай," - подумала девушка, следя за тем, как парень, вытащив из кухни повара, распивает с ним только что заказанную бутылку вина.
Приглядев, что мальчишка съел оба куска мяса, а в тарелке Шурая достаточно овощей, Джайрин заказала бутылку крепленого вина, решив, что стоит отпраздновать удачный побег из родного гнездышка.
Но только она успела начать, как за столик ввалился бард, держа за плечи упирающегося повара и официантку одной рукой, а во второй сжимая трехлитровой кувшин гномьей водки.
- За знакомство? - предложил парень, разливая водку по глиняным кружкам.
И в душе Джайрин зародилось подозрение, что вечер сегодня будет очень веселым.

Ренеске Сангус'Синис,
Посол вампиров
Таверна была очень даже ничего - светлая чистая комната, две большие кровати со свежим бельем и нелюбопытные хозяева. В общем, пока все устраивало не особо придирчивого вампира в этом торговом городе.
Неприятности начались вечером, когда полутемный зал таверны наполнился народом, а странный эльф закончил довольно красивую балладу, напомнившую Ренеске о легендарном потерянном его народом Багровом холме. Да и голос был... завораживающим.
Но вот когда этот эльф решил развлекаться и притащил за свой столик три литра гномьей водки. Скоро стало очень весело, особенно если учесть, что компания не остановилась на первых трех литрах. Так что, эдак через полчаса начались прицельные метания вилок в стену, пение похабных частушек, разрубание столов двуручником и разговоры, а точнее крики, о "несчастной судьбе южной женщины".
И это очень раздражало Ренеске. Сразу заметивший это Прах, трезво оценил ситуацию, и, успокаивающе погладив его по плечу, произнес, вставая:
- Подожди немного, сейчас я их успокою.
Муэрто уже собрался уходить, когда его догнал вопрос Рене:
- А что мне делать?
- Э-э-э... Развлекаться! Вон, видишь - люди развлекаются, подражай им.
И он целенаправленно направился к столу веселящейся компании, быстро соображая, есть ли способ успокоить их или лучше сразу... упокоить?
Оставшись в одиночестве, Ренеске попытался улыбнуться и радостно засмеяться.
- Эй, парень, классный потусторонний смех! Научишь? - попросил внезапно оказавшийся рядом бард.
Рене не мог сообразить, чего от него хотят, поэтому, когда парень потащил его в сторону своего стола он не особо и сопротивлялся.

Кэссер Аль"Муэрте,
Потомственный некромант
Когда некромант решил отклониться от курса, что бы преподнести на столик небольшой презент, в качестве гаранта хороших намерений, он не ожидал, что, когда вернется, обнаружит за искомым столиком своего спутника, которому, уже изрядно пьяный бард будет мешать в изъятой фляжке кровь с водкой. А Рене, не только не будет возражать, а еще и будет ругаться, что тот жалеет "этого прекрасного напитка"!
Тяжело вздохнув, Муэрто присел на утащенный из-за соседнего столика стул и печальным взглядом уставился на пьяную компанию, которая в этот момент убеждала паренька-карманника, что он великий темный чародей и просто обязан сейчас же пойти завоевывать мир! Сам рыжик, которому хватило одного стакана, чтобы верить во все, что ему говорят, начал чертить на столе "страшное заклятие".
Зеленоглазому сиду, похоже, вообще хватило одних испарений, так как он флегматично выращивал в центре зала дуб из остатков соснового стола и это его почему-то не удивляло. Воительница, забравшись на колени к барду, показывала ему все свои кинжалы, отравленные иглы, метательные звезды, доставая их отовсюду, некоторые даже из не очень приличных мест. Но больше всего Кэсса удивлял собственный приятель, который аккуратно сцеживал в бутылку водки кровь симпатичной официантки, а та не только не возражала, но еще и советы давала!
Внезапно вернувшийся повар притащил с собой еще одного эльфа, и, крича что-то о "братской любви" и "возвращении блудного брата", столкнул с колен Кантаре девушку и посадил туда эльфа, вливая оному прямо в горло выпивку. Бард прифигел, возмутился и, скинув непрошенного гостя, вернул на место Джайрин. Набивший шишку эльф, злобно зыркал на компанию, но больше ничего сделать не мог, ибо похоже, мир пошел для него кругом.
Вино за водкой, водка за вином, стакан за стаканом, кувшин за кувшином... И тут команда обнаружила, что среди них есть трезвый, и решила это срочно исправлять! Сколько не убеждал их некромант, что на немертвых алкоголь не действует, их это убедило только после вливания в него полутора литров. Кэссер уже собирался по привычке съязвить, когда ему под нос сунули пучок зажженных трав. И, уже проваливаясь в блаженный бред, лич успел подумать: "Интересно, а откуда у этого повара священный цветок Зурага?".

Ипис Купрум"Д"Онис,
Хозяин таверны
Ипис печально наблюдал, как последний трезвый в компании "героев" медленно присоединяется к остальным и обещает на спор поднять старое кладбище, на месте которого возведена таверна. Старый вояка, не желающий расставаться со своей любимой собственностью или даже переименовать ее в "На кладбище", нажал незаметную кнопочку, и зал накрыло сладковатым дымом. Когда он рассеялся, а Ипис убрал с лица мокрый носовой платок, все в зале спали сладким сном...
- Ну, что, пора и мне отдыхать. Что за день сегодня такой, сумасшедший...

Темный Демиург
Когда великий владыка решил навесить своего избранника, была уже глухая ночь - самое лучшее время для появления Бога Тьмы во всем величии - матовые черные доспехи, высокие сапоги, длинный черный плащ и зловещий черный дым, обволакивающий его фигуру. Жуть полнейшая, как и задумано.
Но оценить старания Темного было некому - его жрец настолько крепко спал, что даже божественные пинки окованным сапогом помогали мало. Вконец отчаявшись разбудить неблагодарную зверюшку, Демиург пожал закованными в шипастые доспехи плечами и пробормотал:
- Ну, значит, будет сюрприз!
После чего легонько прикоснулся к груди юноши. Почти незаметно мелькнула черная полупрозрачная змейка и, вгрызшись чуть ниже левого соска, проникла в грудную клетку барда. Незаметно, неощутимо, улеглась на сердце, обвивая его своими кольцами.
Демиург наклонился к самому уху парня, прошептав:
- Приятных открытий тебе, мой Жрец!
И исчез, не оставив по себе ничего, даже запаха серы.

Утро следующего дня
Бард пошевелился, просыпаясь среди обломков стульев. Голова болела нещадно, а во рту была южная пустыня. Собрав все свои силы, он в изнеможении прохрипел:
- Господи мой, воды!
И в таверне пошел дождь.

URL
2013-02-26 в 11:21 

Глава 7

Идет по улице парень, оборачивается и видит что-то черное, вонючее, красноглазое... Ну, естественно, бац в обморок.
Все, чего хотел в этот час дроу - это помыться и выспаться...

Из будней Иллаби в человеческом городе


Кантаре,
Странствующий бард
Утро я встретил лежа в луже. Хорошей такой луже, холодной и мокрой. Искренне недоумевая, откуда в таверне Иписа, всегда тщательно следившего за порядком в зале, взялась лужа, я попробовал открыть глаза, надеясь, что вчерашняя пьянка не закончилась где-нибудь в окрестных канавах. Веки не поддавались на мои уговоры, так что я начал медленно обследовать окружающее пространство руками. С одной стороны было что-то мягкое и теплое, с другой - холодное и твердое...
Так как мне наконец-то удалось приоткрыть глаза, я поспешил посмотреть с кем именно меня свела вчерашняя ночь. Справа лежала все еще одетая (вот обидно) в кольчугу воительница, а слева обретался давешний эльф. Память услужливой стервой подкинула воспоминание, в котором данный субъект сидел у меня на коленях, после чего я ужаснулся и дал зарок больше никогда не пить. Обещание вырвалось легко, так как выполнять его я ни разу не собирался.
Приподнявшись на локтях, я удивленно присвистнул. Трактир представлял собой достойные декорации для постановки какой-нибудь баллады о противоборстве двух Стихий. Поломанная мебель, мокрые стены и потолок, разбитые кувшины и бутылки, вилки, наполовину всаженные в стены, и, как апофеоз всего вышеперечисленного, столетний дуб, прорывающий крепкий потолок, растущий непосредственно из пола.
Я, сперва даже не поверил, и, окончательно проснувшись, еще долго тер глаза, пытаясь вспомнить, откуда мы притащили дуб. Но, заметив лежащего в корнях сида, умильно уткнувшегося в ствол как в мягкую подушку, я порадовался, что Шураймало пьет и вчера так быстро вырубился, не успев вырастить здесь какую-нибудь "священную рощу". Голова закружилась, и я со стоном вернулся на пол.
Из забытья меня вырвало мягкое похлопывание по плечу и влага, вливаемая в рот. Хрипло пробормотав благодарность спасителю, я, собрав все остатки сил, сел и облокотился на остатки стола, после чего вновь несмело приоткрыл глаза. Рядом со мной сидел на корточках неприлично свежий и радостный Неки и, насмешливо скалясь, протягивал мне кружку:
- Да, приятель, - насмехался надо мной этот нехороший человек, - не умеешь ты пить, не умеешь. Похоже ложь все это, про непьянеющих эльфов-то!
- И чего ты так кричишь... Я все прекрасно слышу! И вообще, - пробурчал я, отхлебывая горькой травяной настойки, - мне простительно - я вчера впервые столько выпил!
Неки удивленно присвистнул, и, смеясь, спросил, насмешливо выгибая бровь:
- Тебе лет-то сколько, бардик?
- Двадцать семь...- хрипло ответил я.
- И в каком-таком храме тебя воспитывали?- покачал головой собеседник, отпивая настойку из моей кружки.
Я в ответ только застонал. По-моему, быть настолько жизнерадостным в утро после пьянки - это самое страшное преступление!
- Замолкни, смертный! - простонало что-то из-под стола. Злые красные глазищи моего, кажется, братца, буравили повара, явно обещая ему подробную экскурсию по застенкам Академии Пыточного Искусства, с бесплатным тестированием всех встречаемых экспонатов.
Да уж, выглядел мой наполовину соотечественник отвратительно - свалянные в комок когда-то белоснежные волосы приобрели розоватый оттенок и симпатичные висюльки из осколков бутылки, серая кожа стала какого-то зеленоватого оттенка, а под глазами налились внушительные фиолетовые мешки. Что, вместе с оскаленными в недоброй усмешке зубами, создавало впечатление не очень свежего, но очень голодного зомби.
Целенаправленно подползая к явно смущенному повару, дроу перечислял все известные ему оскорбления. Да, бедненький запас у парня, бедненький. На полпути уже начал повторяться!
- Не обижайся, друг, - постарался успокоить злого темного человек. - Ничего же страшного не случилось? Все живы-здоровы, повеселились славно. Не нужно нервничать, на вот, травок попей, легче станет!
Каким бы злым на Неки не был эльф, но от кружки не отказался, дав шанс повару скрыться в кухне. Отвар дал значительные результаты - на лице несчастного расцвела неуверенная улыбка и он, облегченно вздохнув, смог нормально сесть. После чего, повернув голову ко мне, произнес:
- Ну, так как мое прикрытие провалилось, стоит, наверное, познакомиться? - неуверенная улыбка расцвела на дрожащих губах дроу.- Меня зовут Иллаби Инумура До'Аранео, сын Арборис До'Аранео, Верховной жрицы Ллос.
И после небольшой паузы он сказал, быстро и резко, словно боясь передумать:
- Твой младший брат.
Когда фраза про "братские узы", подкинутая памятью оказалась не безвкусной шуткой пьяного повара, я, надо признать, впал в прострацию. Нет, мне, конечно, всегда хотелось бы познакомиться с семьей, но чтобы все случилось вот так вот, быстро и внезапно...
Я присмотрелся к новообретенному братцу - если говорить честно, мы с ним не были особо похожи. Разве, что утонченностью, которая, однако, была свойственна всем эльфам и их потомкам. Я бы никогда не подумал, что мы с ним можем быть родственниками, я бы даже не обернулся, встреть его на улице. Но что-то мне говорило, что парень не врет, и что у нас действительно одна мать. Только вот он ее знает, в отличие от меня.
- И что ты тут делаешь?- мрачно буркнул я.- Заруби себе на носу, в сказки, что дроу просто так гулял по поверхности, я не поверю!
Наверное, не надо было с ним так резко, брат - как непривычно называть так постороннего - ведь не виноват, что во мне взыграла детская ревность. Но, надо признать, он мой хамский тон воспринял достаточно спокойно - дернулся и холодно ответил, поджав губы и нахмурив тонкие изогнутые брови:
- Я здесь, что бы проследить за твоей безопасностью, брат. Но если тебе в тягость мое общество, то я всегда могу исчезнуть с твоих глаз!
"Все-таки обиделся", - подумал я, когда эльф попытался гордо встать. Встать-то он смог, а вот с величественностью пролетел. Ну, что кроме жалости может вызывать качающийся, словно в шторм, парень? Проблески ревности исчезли так же быстро, как и появились, так что я дернул его за штанину, с силой усаживая обратно. И, что бы не оставлять недоговорок, протянул ему руку:
- Приятно познакомиться, братишка! Кантаре, - неуверенно улыбнувшись, Илл пожал мне руку. В полку "своих" неожиданно прибыло, да, Отец? "Мир" оказался куда интереснее твоих рассказов о нем.
Пока я знакомился с братом, Неки успел наспех приготовить остатки мяса, и из кухни потянуло аппетитным ароматом. Мур-р-р, я обожаю этого человека!
На запах свинины начали подтягиваться и остальные участники вчерашней попойки - проснувшаяся Джайрин, уже успевшая похмелиться и вытащить из стены свой двуручник. Внимательно проверив свой арсенал, девушка облегченно вздохнула, обнаружив все ножики на своих местах, и, слегка покраснев, отправилась будить сида.
С улицы вошел рыжий карманник, которого я встретил в первый день своего пребывания в городе, а вчера спаивал. Хотя, спаивал - это громко сказано, парень выпил меньше всех, так что был вполне свежий. Ему даже хватило сил и храбрости немного испуганно поздороваться. Храбрец! Учитывая, что он с чего-то меня до смерти боится.
За относительно чистой барной стойкой собрались почти все участники вчерашнего веселья, за исключением Фури и не шибко живой парочки. Но стоило мне только заикнуться о них, как Неки с Пати, а так звали малолетнего преступника, залились хохотом. Остававшиеся в неведении, в связи с поздним пробуждением, мы удивленно переглянулись и потребовали объяснений, но их не понадобилось, так как со второго этажа спустились все трое.
Впереди, едва сдерживая смех, шествовал некромант, которого, судя по совершенно идиотской улыбке, еще не до конца отпустила выкуренная вчера травка. Позади него, в соплях и расстроенных чувствах, трагически заламывая руки и крайне театрально и не вызывая доверия стеная, шла девчонка, хитро поглядывая на семенящего за ней вампира.
Тот, не изменив обычному каменному выражению на лице, неожиданно жалобным тоном, что было явно последствиями смешивания двух "живительных" жидкостей, извинялся:
- Милейшая, леди Фури! Я очень извиняюсь за свое поведение вчера и могу обещать, что такое больше не повторится! Я не контролировал свои действия! Мои искренние извинения!
И совсем детское:
- Я больше так не буду!
Фури же, печально поднимая руки к небу, завывает:
- Как какие-то извинения могут скрыть мой позор! Вы обманули меня, воспользовались моим состоянием! Вы мерзавец, сударь кровопийца! Как теперь я покажусь на людях с этими порочащими меня отметками?! - и тыкает Рене носом в следы его зубов на своих запястьях.
Несчастный вампир снова извиняется, и, как прошептал мне рыжик, делает это уже в течение часа. Но тут Фури, заметив полный комплект зрителей, решила поставить эффектный финал спектакля и, резко повернувшись к Рене, заявила со всей возможной серьезностью, вытирая слезы полой передника:
- Теперь вы обязаны поступить как любой честный мужчина!
Кэссер уже не сдерживает смех, да и мы не железные. Ренеске обводит взглядом веселящуюся компанию и, нахмурившись, говорит:
- Так вы что, издеваетесь надо мной?
Новый взрыв хохота был ему ответом. Тогда, немного подумав, вампир, сохраняя на лице все то же серьезное выражение, произнес, обращаясь к официанточке:
- А может мне тоже пошутить? Вот возьму и женюсь!
Теперь замирает уже девушка. Глядя на каменное лицо посла, невозможно понять серьезен он или все-таки шутит. Так что Фури, в непритворном ужасе отступает и начинает извиняться уже сама. Второй акт начался.

URL
2013-02-26 в 11:21 

Вот так, весело смеясь и подшучивая друг над другом, мы садились за накрытый столик. Остатки мяса пошли на ура, да и пара кружек волшебного отвара бабушки нашего повара тоже. Еще раз познакомившись, мы решили, что раз так весело- следует и дальше держаться вместе. Ну, пока не позовет долг, дорога или необходимость. Мы - это я, Некатор, Фури, Ренеске, Кэссер, Джайрин, Шурай и, как ни странно, Пати, клятвенно заверивший, что он в завязке, и теперь мечтает стать менестрелем. Причем, судя по какому0-то слишком восторженному выражению лица, эта профессия у него стоит чуть повыше, чем "великий герой". После чего жалобными глазами посмотрел на меня, и я, скрепя сердце, согласился. Никогда не умел отказывать детям.
Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Пришел конец и нашей беззаботности в лице спускающегося со второго этажа Иписа. Взор старого вояки выражал возмущение стихии, грозящее массовыми катаклизмами вашим покорным слугам. Небрежным жестом прервав наши оправдания, он сказал:
- Мне все равно, почему это случилось, мне все равно - виноваты вы или нет!- холодно заявил он.- Убираться все равно будете сами!
И, оглядев наши непонимающие лица, скомандовал:
- Руки в ноги и - вперед!
Знаете ли вы, что совместная уборка объединяет? Вот я не знал...
Мы чистили, скоблили, мыли окна и стены, чинили те столы, что еще поддавались ремонту, а сида подключили к сращиванию разрубленных непрестанно краснеющей Джайрин. Кстати вопрос о том, откуда в таверне лужи так и остался открытым - этой части пьянки уже не помнил никто. Но никто особо не сокрушался - вытереть полы было значительно легче, чем, например, вытаскивать вилки из стен. И кто бы подумал, что этот человек такой сильный!
Дуб, по зрелому размышлению, решили оставить - оригинально, а на дрова пустить никогда не поздно! Будет запас на черный день! Этому безумно обрадовался Шурай, так как наполненный смолой дуб "тянет на какую-то там премию". Да и остальных несказанно обрадовала возможность не рубить внушительный ствол, что должно было занять не один час.
К вечеру практически вся таверна была выскоблена и вычищена. Усталые до чертиков, мы протирали столы под неусыпным вниманием Иписа и насмешливыми шепотками уже начинающих собираться посетителей.
- Учитель, а ваша мать, как я понял, дроу, да?- раздался звонкий голосок.- А кто тогда отец?
Пати, после моего согласия учить его музыке, постоянно крутился рядом, задавая совершенно идиотские вопросы. Но этот просто бил все рекорды своей бестактностью. Что тут же сообщили ему все посвященные в мою проблему. Но парню прощается, он не знает. Так что я спокойно отвечаю, не обращая внимания на многозначительные взгляды приятелей - он должен знать все опасности, если хочет идти рядом:
- Мой отец, - я замолкаю на время, стараясь, что бы никто, кроме стоящих рядом друзей, не услышал, и продолжаю, - мой отец - дракон.

Монс Абире'Каелум
Атердоминиус Морбис'Хиберхория
Он улыбался. Ардор впервые видел улыбку на этом безупречном в своей белизне, лице. Он улыбался - радостно и немного сумашедше, и от этой улыбки кровь застывала в жилах бесстрашного до недавнего времени дракона. И Ночное Пламя понимал, что сегодня не будет игр, не будет намеков и недомолвок - сегодня все будет серьезно.
А Владыка был счастлив. Он чувствовал, что живет. Живет так, как не жил с ухода отца; с того самого момента, как он, навечно запертый в подземельях, навечно лишенный неба - истиной радости дракона, проклинающий свою мать за дар Моря - облик Морского Змея, разучился смеяться и плакать, разучился дышать полной грудью, и из веселого ребенка превратился в жестокого Правителя.
Он смотрел на замершего у подножия трона изменника, отступника, и в груди его не было ослепляющей ненависти, не было, как ни странно, и любопытства - наблюдать за метаниями данной игрушки надоело, и пора было заканчивать игру.
"Но просто убить тебя будет скучно", - лениво текли мысли Атердоминиуса, пока он рассматривал воина. - "Мне не нравится твое бесстрашие, воин, неужели ты думаешь, что у меня не найдется, как заставить тебя склониться? Наивный глупец... Ты такой же, как и все, такой же слабый и беспомощный перед лицом большей силы!"
Медленно, с глухим, разносящимся по всему залу, стуком перебирая колечки на Знаке Рода, Владыка начал говорить, презрительно рассматривая фигуру отступника:
- Я думаю, ты знаешь, зачем я тебе позвал в этот раз?
- Вы снова хотите сыграть?
"Какой прекрасный голос! Холодный и спокойный. И какая точная и двусмысленная фраза! Ты дерзок, Ардор, неслыханно дерзок! Но именно поэтому ты все еще жив. Немногие способны, зная свой приговор, а ты его прекрасно знаешь, быть столь спокойными, да еще и издеваться над своим палачом! Интересен, интересен, будет приятно сломать такое сердце!"
- Нет, с тобой не интересно играть. Я сейчас играю с твоим сыном.
"Легкая дрожь. Губа дернулась. Ну же, снимай свои маски, Пламя, снимай! Я хочу увидеть твой страх, твою боль! Не достаточно? Не бойся, мой маленький, у меня еще достаточно тузов в рукаве..."
И он с мягкой улыбкой спускается со своего трона, шелестя краями длиннополого халата и звеня хрустальными браслетами, проходит мимо замершего воина, и настежь открывает ближайшее окно.
Свет на миг слепит и Владыку, и стоящего за его спиной Ардора. Алые глаза слезятся, но он готов терпеть это небольшое неудобство, ради выражения лица своей игрушки - все маски слетели и в его глазах застыл страх и ненависть, ведь на краю обрыва сидели его близнецы - Игнаус и Карбо. Девчушка, доверчиво прижималась к брату и, забавно хмурясь, одергивала того, когда он подходил слишком близко к краю. А рядом молчаливой статуей застыл воин из личной гвардии Владыки. "Посмотрим, как ты будешь смотреть на меня после того, как я убью твоих детей!"
Ардор не выдерживает и резко бросается вперед, но это все бесполезно, так как на его пути стоит Владыка, в котором теплится искра силы Бога.
Так что воин лишь бессильно трепыхается в объятьях своего Владыки, в ярости наблюдая, как гвардеец приближается к его детям. Как обернувшийся сын замечает опасность, как закрывает собой сестренку, как пытается вырваться из рук мужчины, как в ужасе раскрываются его глаза. И по его щекам стекают слезы.
Владыка стоит спиной к пропасти, он не видит происходящего там, но ему и не нужно. Он и так знает, что его гвардеец сейчас стоит и равнодушно взирает на падающих в пропасть не успевших встать на крыло детей. Ему куда важнее доиграть свою роль, сломать последние стены в защите гордого воина. И он произносит:
- И то же я сделаю с твоим первым сыном. И не надейся умереть до этого, уж я позабочусь, что бы жил,- он замолкает, позволяя губам разойтись в приторно-сладкой улыбке.- И чувствовал.
Его монолог внезапно прерывает громкий смех Ардора, сквозь который слышатся слова:
- Да, глупый Владыка, именно это ты попытаешься сделать. Ты действительно глуп, если считаешь себя самым умным...
- Что, уже нечего терять?! - злобно шипит Черный Господин, оборачиваясь к пропасти... И в шоке замирает.
Уже у самого свода, около трещины, ведущей к вечернему небу, кружил огненно-красный дракон, держа в руках радостно визжащую девочку. Пара неуклюжих взмахов - и беглецы уже над Отцовскими Пиками, спешат вдаль, к Материку, а Атердоминиусу остается лишь в бесполезной злобе скрежетать зубами.
А Ардор все смеется, нервно, истерически плача, сползает на пол, кроша крепкие каменные плиты своими отросшими когтями. И вдруг, резко подняв голову, спокойно смотрит в глаза Владыки:
- Тебе не достать его, Владыка, никогда не достать... моего сына.
И безумец улыбается, впервые полностью лишившись страха. Маски сорваны.
И белый дракон тоже успокаивается. В конце концов, это ведь не единственный способ сломать этого дракона. Он даже не будет посылать погоню за детьми отступника, зачем? Они ведь все равно сдохнут в землях людей. "Им повезет, а тебе такого избавления я не дам! Ты ведь это понимаешь, да? Так что смейся, смейся, мой пленник, пока еще можешь..."
Владыка разжал ладони, выпуская разорванные лоскуты бархатной занавески. Повернулся к уже успевшему подняться воину и, улыбаясь радушной улыбкой, произнес, с удовольствием наблюдая, как бледнеет Ардор:
- Добро пожаловать в мое Убежище!

URL
2013-02-26 в 11:21 

Кантаре,
Странствующий бард
Когда Ипис нас наконец-то отпустил, был уже поздний вечер, и таверна вновь наполнилась народом. Как всегда шумно, стражники пересказывали друг другу разные байки, только в этот раз основной темой были наши вчерашние похождения. У них, что, пьянок никогда не бывало?
В общем, всем весело, а нашей компании плохо. И не столько от повышенного внимания к нашим персонам, сколько из-за жуткой усталости! А я бы на вас посмотрел, поработай вы столько! Так что надо меньше пить...
Единственному, кому это внимание не доставляло неудобств, был сид. Он, захлебываясь словами, проводил экскурсию вокруг дуба, причем умудрялся растянуть ее на полчаса, и к ее окончанию выращивал девушкам букетики из щепок. Шурай был окружен девушками, и, похоже, тихонько благодарил свою Священную Иву за вчерашние похождения.
Все так привычно и спокойно, что хочется просто сесть в теплое кресло, смотреть на новых друзей и пить горячий, практически обжигающий чай. Да и Ипис поклялся, что еще дня три нам точно не видать покоя...
Я снова, как обычно, наблюдаю за залом. Сегодня здесь много новых людей, говорят, что скоро в город должен приехать какой-то известный Мастер Меча, вот и стягиваются сюда герои да наемники, что бы попробовать с ним сразиться. Вот сегодня и собрались у нас разные вешалки для оружия - молодые рыцари-дворяне, которые почему-то считают, что чем больше на тебе железа, тем ты кажешься более внушительным.
Какие же они дураки! Ну как может казаться внушительной вешалка под два метра с фигурой швабры? Тем более в огромных металлических доспехах, которые не только сваливаются, но и заставляют его ходить на полусогнутых? Другое дело их охранники! Например, вон тот мужик в цельных доспехах, стоящий у стойки. Вот на нем доспехи не просто не сваливаются, а вообще, как будто бы тесны! Вот это внушает!
Но не меньшее ощущение опасности исходит он невысокого полуэльфа, примостившегося на краешке стула и, небрежно покачивая ногой, спорящего с предыдущей глыбой. За его плечами удобно расположились ножны двух изогнутых клинков, а в стройном теле теплится нечеловеческая, во всех смыслах этого слова, сила.
Но ни напыщенные барончики, ни достойные вояки не привлекали моего внимания надолго - я таких видел не раз, хоть и, надо признать, не в таком количестве. Мое внимание привлекла компания из десяти человек, сидящая за стоящим у самой стены столиком. Во главе стола (хоть стол и был круглым, но четко ощущалось, что глава - там), сидел седой старик, хотя назвать этого мужчину стариком было тяжело - такой силой веяло оттуда.
Высокий, с широкими плечами и просто огромными ладонями, он совсем не казался старым - только глубокие морщины на обветренном лице выдавали его настоящий возраст. Кроме всего прочего лицо пересекали десятки разнообразных шрамов, а на левой руке не хватало фаланги безымянного пальца. Простые кожаные доспехи поверх темной рубашки, высокие сапоги и кривая сабля на боку - его одежда не привлекала ненужного внимания, как и одежда его спутников.
Одетые в простую, но добротную одежду, они были настолько незапоминающимися, что это несколько настораживало. Не меньше этого меня беспокоило и то, что они, в отличие от остальных собравшихся сегодня в таверне, достаточно умеренно потребляли алкоголь. И в тот момент, когда практически вся таверна была уже пьяна, за столиком седовласого воина все были абсолютно трезвыми.
А еще напрягали прямые, немигающие взгляды старика, которые я чувствовал затылком, как будто он, каждый раз как отвернусь, начинает следить за моими движениями пристальным недобрым взглядом.
Вдруг из другого угла таверны, отвлекая мое внимание, раздался визг и ругань Фури. Обернувшись, я успел увидеть как некий пьяный наемник радостно смеялся, успев ущипнуть шуструю девчушку. А на ее отменную, надо признать, намного более образную, чем у моего брата, ругань, только заржал:
- Неужто, против, вампирова невеста? Кровососу-то не отказала, - и показывает на незажившие укусы, показавшиеся из-под сползшей повязки.
Девушка подавилась новой тирадой и начала судорожно поправлять ленты, краснея от злости на веселящуюся толпу и виноватого во всех ее бедах вампира... Я уже думал подойти и попробовать как-то успокоить знакомую, но это оказалось бессмысленным - она прекрасно справилась и сама. Внезапно успокоившись, Фури злобно усмехнулась и, найдя взглядом вампира, подошла и обняла за шею, тихонько( но так, что бы за тем столиком точно услышали) попросив:
- Рене, милый, посмотри вот туда! - проворковала мстительная девушка и показала на столик забияк, - Ты же еще не ужинал?
Вампир, не выспавшийся, мающийся головной болью и очень уставший, это воистину жуткое зрелище, а уж поздно вечером, когда количество тобою выпитого давно перевалило за норму... В общем, после того как Рене блеснул на них злобными глазками глубоко-багряного цвета, мужик заткнулся и постарался даже не дышать в сторону радостной девушки, которая, осмотрев своего нового друга, заявила, что из него получится прекрасное пугало!
Немного отошедший вампир с любопытством поинтересовался у ухмыляющегося Кэсса:
- Прах, а что такое "пугало"?
Некромант закашлял и ответил:
- Поверь, Рене, тебе лучше этого не знать...
Наблюдая за разборками, я не заметил, как к моему столику подошел молодой парень, ранее сидящий за столиком старика, покрытого шрамами. Он, крайне доброжелательно улыбаясь, небрежно кинул на стол серебряный кругляшок, и неожиданно глубоким голосом попросил:
- Ты ведь менестрель, эльф? Может, споешь что-нибудь, а то нам с друзьями скучно!- и обаятельно улыбнулся, повышая градус моей сегодняшней подозрительности.
И его поддержали не только его приятели, но и весь зал. Здесь многие еще не слышали как я пою, так что я выбрал довольно красивую, но далеко не новую песню. Проведя пальцами по гладкой поверхности инструмента, я снова тихо попросил его о помощи, слушая с улыбкой, отзывчивый отзвук струн. После чего, слегка откашлялся, пробежал по струнам и начал:
- Тихо песню допев, вечер алые ленты
Сложит вдоль по холмам опустевших границ.
И у жарких костров вновь напевы легенды,
Зазвучат для ручьев и полуночных птиц.

Голос, тонко сплетая забытые ноты,
Зазвучит в синеве потемневших болот,
А за правым плечом, забывая про годы
Древний мир, отряхнувшись, неслышно встает...

И над спящей равниной недремлющий стерх,
Слышит песнь о годах, что засыпаны снегом.
Темный Бог в этой песне не рвется наверх,
Ну, а слуги его вниз не сброшены небом...

И в осенних лесах голос чисто звучит,
Отражаясь от звезд, оплетаясь ветвями,
В этих мудрых лесах даже ветер молчит,
Когда вещую вязь заплетают словами.

"Нам легенды твердят - потерявшие крылья
Обрели лишь судьбу вечно падать во мгле.
Но я в это не верю, мне кажется былью -
Доля их между нами ходить по земле...

- Им не нужно далекое небо и грозы -
Разве холод и лед может их привлекать?
- Но тогда почему вечно капают слезы,
Стоит им осознать, что не могут летать?

Замолчи, древний лес, ты не знаешь ответа,
Я в твоих кружевах не могу отыскать,
Древних замков, потоков холодного ветра,
Где бескрылые тени должны танцевать...

На вершинах крутых, на заброшенных башнях,
Я найти не могу их прозрачных следов,
Только где-то вдали, как походкой звенящей,
Отзывается эхо меж старых стволов.

Я поверить могу, что сказания лгут,
Что никто никогда не срывался на землю!
Может, слуги обоих неслышно поют
И летают средь звезд, вслед горячему ветру?"

Он все пел в темноте для сияющих звезд,
Для холодных вершин гордых старых дубов,
И всю ночь за спиной не разрушенный мост
Звал его отступить от пророненных слов...

URL
2013-02-26 в 11:23 

Я прислушиваюсь к тому, как затихает эхо моих слов, как тают отзвуки несложной мелодии. Как, отряхнувшись от наваждения, парень, скомкано поблагодарив, спешит к своему столику, как, уже не скрываясь, настороженно и грустно на меня смотрит седой, а очнувшиеся барончики кидают на пол звенящие серебряные и медные монеты.
А я что, я не гордый, я подниму, хотя это и достаточно унизительно. Но если особенно привередничать, однажды может оказаться, что есть-то нечего! Так что гордость вещь такая, относительная, как ни печально это признавать. Пересчитав монеты, я вообще решил, что на ближайшие пару дней о ней можно забыть - такие деньги я не зарабатывал за все предыдущие недели! Радостно улыбнувшись, я снова взял ситару и запел, торжественно перебирая струны, какую-то старую балладу о славном рыцаре. Естественно, что она пошла на ура. Некоторые даже пытались мне подпевать.
Но, не отвлекаясь от песни, я успевал еще и наблюдать за залом, поэтому удивленно следил за стариком, который сначала без стука вошел в "святая святых" Некатора, а потом не только вышел оттуда без острозаточенного ножика в груди, но и вместе с поваром. Поймав мой взгляд, Неки мне улыбнулся, показав жестами, что все в порядке, и исчез в верхних комнатах.
Сидящая рядом Джайрин, аппетитно вгрызалась в кусок ароматного мяса, не обращая ни на что своего царственного внимания. Но, заметив направление моего взгляда, кивнула в сторону лестницы и проговорила, прожевав жесткий кусок:
- Это что, приятель его али кто?
Когда я не прореагировал на заданный вопрос, размышляя перейти ли мне на похабные песенки или зрители еще не настолько напились, она больно пнула меня под столом своим тяжелым, окованным металлом, сапогом. Я, тихонько выругавшись и ощупав ногу - ну точно синяк будет! - огрызнулся:
- А я почем знаю?! Мы с ним только неделю знакомы!
Слава Богам, прежде чем Рыжая задала еще какой-нибудь дурацкий вопрос, за наш столик приземлилась Фури, и тоном заговорщика, собравшегося открыть великую тайну, прошептала:
- Будут неприятности!- какой-то у нее подозрительно радостный голос...
Я, вспомнив улыбающегося приятеля, удивленно спросил:
- И с чего ты это взяла, он же вроде бы, улыбался?
- Вот именно!- подняла палец вверх официантка.- Когда наш Неки так улыбается, это значит, что будут трупы.
И снова обеспокоено посмотрела наверх.

URL
2013-02-26 в 11:24 

Город у Четырех Путей,
На шесть часов раньше,
Глава Гильдии наемников
Когда отряды Гильдии собирались в небольшом перелеске у дороги, ведущей к Северным воротам Города, ее Глава, сидя на поваленном дереве, хмурился. Работенка, как сказал заказчик, должна была бы быть легкой, но старик не привык доверять богатым. А этот странный господин, отсыпавший кучу золота за убийство неизвестного барда, явно был богат. И если бы этот аристократик заказал какого-нибудь графа, герцога или даже короля, то Глава бы не беспокоился и, отдав приказания своим лучшим людям, забыл о его визите. Но когда тебе дают такую прорву денег за работу, исполнить которую способен и пьяница с крепким ударом, естественно начинаешь чувствовать подвох.
Вот глава и собрал всех своих лучших людей у большого торгового города, многих даже сняв с важных заказов - у Гильдии не должно быть неудач. Лучшие воины, убийцы, воры и маги, почти полсотни профессионалов - все с недоумением смотрели на Главу, и у каждого в голове крутилась одна мысль: "Что же это за дело, в котором понадобились мы все? Нам заказали войну?"
Но глава молчал, стараясь успокоиться, убрав из воображения фигуру непобедимого воина-мага, прячущегося под личиной скромного повесы-барда. За все годы управления Гильдией старик многому научился, например, даже будучи до предела взволнованным, он никогда не показывал этого своим подчиненным.
Вот и сейчас, безымянный Глава стоял воплощением спокойствия и уверенности. Быстро и обстоятельно объяснив всем задачу, он подозвал вернувшихся разведчиков из числа воров. Высокой тощий парень в поношенной, много раз залатанной рубашке, грыз стебелек пожелтевшей травинки.
Это был Призрак - неуловимый вор, забиравшийся в сокровищницы царей чаще, чем в постель к своей супруге, графине небольшого феода. Каким образом высокообразованный граф, рыцарь короны, стал вором, Главе было неизвестно. Так как он встретил его уже состоявшимся человеком в мире воров. Кстати, его супруга, как и весь высший свет Фарнадского королевства, была в абсолютнейшем неведении относительно хобби своего благоверного, и была уверена, что он в поисках очередного великого подвига. Что было крайне удобно Призраку, а постоянно вырастающие рога он регулярно подстригал собственными похождениями.
Вот и сейчас, крайне раздосадованный, что его оторвали то ли от султанского сундучка, то ли от султанской дочки, Призрак хрипло отчитывался о проделанной работе:
- Должен вам признаться, Глава, что нам несказанно повезло со временем, благодаря одной счастливой случайности, мы сможем не привлекая особого внимания проникнуть в город.
Он замолчал, недовольно перекатывая травинку в другой уголок рта.
- Прошел слушок, что сюда прибывает какая-то местная мечемахательная знаменитость, так что небольшие группы наемников не должны вызывать ненужных вопросов. А уже в городе разделимся, всей нашей компании тащиться к объекту не следует - если ради него вы собрали всех нас, значится, фигурка эта стоящая, опасная. Может и утечь... Хотя я, если говорить начистоту, - он выплюнул изжеванное растение и продолжил, - не понимаю этой шумихи вокруг эльфика. Тощий, тонкокостный, смазливый - не боец, хоть и неплохо управляется в ближнем бою, ничего не сможет противопоставить даже просто опытному мечнику, а нам ведь, не так ли, не нужна "честная битва"? От отравленного кинжала ему не увернуться, будь он хоть трижды нелюдь!
Его поддержал нестройный хор остальных участников действия. Глава этого ожидал, так что, спокойно подняв руки и этим успокоив толпу, произнес, приподняв все еще широкие плечи:
- У меня нехорошее предчувствие. Вам этого хватит? - и посмотрел на них пристально, так, по-доброму.
Как ни странно, больше никто не возмущался.

Через пару часов, когда солнце уже перевалило за середину неба, у Сверенных врат, расталкивая крестьян и купцов, поддразнивая насмешками телохранителей молоденьких аристократов, прошли две небольшие группки наемников, за которыми, на некотором отдалении шли два странствующих в поисках знаний мага...
Усталый стражник на воротах пропустил из всех, в полголоса ругаясь на наехавших ни с того, ни с сего вояк, заполонивших город. С ним согласился и следующий за подвигом степенный граф в добротных доспехах, скованных явно на заказ. Русоволосый оруженосец и старик-учитель, весь покрытый шрамами ехали чуть позади, как и три невозмутимых телохранителя. Стражник сначала смутился, но когда высокородный сказал, что проездом и на рассвете же собирается дальше, на юг, за "настоящим подвигом", расслабился и пожаловался на беспорядки в городе.
- Неужели все настолько плохо, сударь? - нахмурился граф.
- Эх, сэр, эти бандиты-наемники абсолютно не знают меры! Если драться - то до трупов, если пить - так до... В общем, ужас, что творится! Переночевали бы вы, сэр, лучше в поле. Оно, всяко, безопаснее будет.
Рыцарь тяжело вздохнул, задумался и, придя к какому-то решению, ответил:
- Спасибо за совет, доблестный страж, но у меня не хватает продовольствия, да и оружие притупилось... Нет, придется мне провести эту ночь в вашем гостеприимном городе,- он кротко улыбнулся.- Не посоветуете мне неплохую гостиницу? А если там еще и менестрель есть...я вообще помолюсь за ваше здоровье!
- Так точно, сэр, - радостно воскликнул стражник, желая угодить такому вежливому сэру, - есть такая! Вот прямо по улице, а потом, когда выйдете на Центральную площадь, поверните направо, и в доме под красной черепицей будет таверна. "За решеткой" называется! Вы не смотрите, что название такое странное - там и чисто, и покушать вкусно можно, да и бард, как заказывали, есть! Хорошо поет, хоть и серый!
- Эй, чего очередь задерживаете!- раздался недовольный гул стоящих в очереди странников и купцов.
- Хватит болтать, служивый! На посту, чай!- выкрикнули из толпы.
Стражник извинился перед гостями и вернулся к работе, поэтому не слышал, как старик, едущий за спиной графа, пробормотал:
- Да, и впрямь - как заказывали...
Остановившись невдалеке от ворот, у небольшого бара, куда стекались наемники всех мастей, что бы промочить горло, граф со спутниками поругались с крупной компанией наемников, но, после того, как аристократ проставился, стали чуть ли не лучшими друзьями. Выкатив еще одну бочку вина, конечно, за свой счет, седеющий аристократ отправился дальше, а обнаружив небольшой тупичок, заехал туда.
Никто не обратил внимания на выехавших полчаса спустя пятерых наемников в хорошей, но поношенной одежде, которые уверенно направлялись в сторону Центральной площади, где, оглядев окрестные здания, направились к довольно шумной в этот ранний час таверне. По дороге к ним присоединились еще пятеро. И, если бы опытный воин или шпион обратил внимание на них, то заметил еще несколько теней, следующих за ними.

Когда Глава с лучшими своими людьми вошел в таверну, его внимание сразу привлек бард, сидящий на краешке соснового стола и увлеченно рассказывающий что-то восторженно глядящему на него парнишке. Стараясь не привлекать особого внимания, наемники прошли вглубь зала и, немного повздорив, отвоевали себе столик. Уже после этого, заказав немного еды и выпивки, они стали незаметно наблюдать за целью.
Глава, снова и снова осматривая заказанного певца, не мог понять, что же в нем может представлять опасность? Утонченный, как и все эльфы, тонкокостный, он не выглядел сильным воином, не смотря на висящий под вычурной косой полумесяц. То, что он научился им управлять, говорит лишь о том, что он достаточно ловок, а два кинжала сидов - о том, что он опасен лишь врукопашную... Обычный, совершенно обычный заказ, но тогда почему сердце Главы неспокойно?
"Вы посмотрите, а он не так и плох", - подумал он, наблюдая за тем, как забеспокоившийся бард пытается поймать его взгляд. - "Но это бесполезно. У Гильдии не бывает промахов, а ты не такая уж важная птица! И все же я сделаю этот заказ так, что у тебя не будет ни одной возможности ускользнуть!" Жестом попросив придвинуться ближе, Глава послал мальчишку-мага к барду, кинуть ему монетку - пусть отвлечется от своих подозрений да споет что-нибудь, а заодно надо проверить оного на магический дар. "Никаких неожиданностей!"
Когда менестрель запел, таверна моментально погрузилась в тишину - и не зря! Голос у парня был что надо - низкий, слегка рокочущий, завораживающий. Глава даже прикрыл глаза, слушая легенду, а маг, посланный на проверку вообще застыл соляным столбом! "Даже жалко такого убивать"- лениво пронеслась мысль в голове гильдийца.
"С магом я разберусь попозже- ну какой не профессионализм!, а сейчас надо попробовать с целью пообщаться, как-то объяснить свое пристальное внимание..." - мысли, щелкающие в голове Главы быстрее восточных счетов, прервались, когда он увидел человека, ненадолго выглянувшего из кухни.
"Да уж, вот не думал, что ты все еще живой, Черный Лис, не думал... Значит, не сгнил ты в застенках королевской тюрьмы, выбрался-таки? Ну что ж, похоже, тебя мне посылают сами Боги! "
И, улыбнувшись, пошел в сторону кухни.

URL
2013-02-26 в 11:26 

Кухня таверны,
Некатор
Когда тихонько скрипнула дверь, и позади раздались тихие шаги, Неки как раз разделывал внушительную тушку поросенка, так что в сторону незадачливого гостя привычно полетел мясницкий тесак, который, по расчетам повара, должен был вонзиться около уха, наглядно объясняя, что ему здесь не рады, и вообще стучаться надо. Но сегодня все пошло не так - вместо удара ножа о стену раздался шорох шагов, и тесак небрежно, но угрожающе прижался к горлу Некатора. Он замер, смакуя непривычное ощущение, как металл холодит кожу, а по виску стекает холодная капля пота:
- Вот, значит, как мы встречаем старых друзей, Лис?
Неки замер - этот голос был ему знаком. О, как он надеялся больше никогда не услышать его. По правде, он вообще надеялся, что обладатель оного давно кормит червей! Но он здесь, а холодная сталь прижимается к горлу... Сейчас бывший наемный убийца не строил иллюзий - если объединенная Гильдия нашла его, то уж точно не для того, что бы вручить премию! Скорее уж, что бы напомнить, что из Гильдии нельзя уйти на покой по собственной воле, разве на вечный. Так же Неки понимал, что сопротивление бесполезно - Глава не мог придти один, да и сражаться с кинжалом у самого горла несколько проблематично...
Они так бы и стояли, думая каждый о своем, если бы были одни. Некатор пришел в себя, когда один из младших поваров уронил тяжелую крышку от кастрюли на пол, после чего, аккуратно повернул голову направо и, пытаясь взглянуть на лицо мужчины, доброжелательно произнес:
- Убери ножик, старый Кречет, а то парень решит, что ты хочешь меня зарезать! Ха-ха-ха...- немного натянуто рассмеялся Лис.
На лице Главы медленно появилась улыбка, после чего он, так же смеясь, убрал нож и воткнул его в столешницу. Крепко приобняв Лиса, он проронил, обращаясь к замершему помощнику:
- Да успокойся, парень, шутим мы так! Вот сейчас сядем где-нибудь, вспомним молодость! Эх, как мы лет пять назад развлекались! Вам, молодым, и не снилось.
Некатор тоже улыбался, так что парнишка совершенно успокоился - ну чего такого странного, что друг повара встретил его крепким захватом? Ведь не менее странна и привычка Неки встречать гостей "в ножи". А о том, что связывало этих двоих, лучше и не знать. Некатор, без труда проследив все эти выводы на лице простодушного парня, кивнул своим мыслям, и, уже развязывая фартук, сказал:
- Мы с моим...- он немного замялся, не зная как представить своего предстоящего убийцу.- Старым другом поднимемся наверх, поговорим, вспомним хорошие деньки. Ты ведь сможешь все доделать сам?
Дождавшись утвердительного кивка, бывший наемный убийца и его Глава вышли в зал. Если говорить честно, Неки не особо надеялся, что сможет проскользнуть, не замеченный друзьями, но все равно сердце испуганно забилось, когда на него упал вопросительный взгляд барда, и тот удивленно поднял брови. Рассеяно улыбнувшись в ответ, повар жестами постарался показать, что все в порядке, не отвлекайся, пой...
И, кажется, у него все получилось. Но когда он уже почти поднялся наверх, то заметил как за столик барда приземлилась Фури, и Неки удрученно вздохнул - обмануть хитрую воровку у него не получалось не разу. Но, в конце концов, ему-то какая разница, вряд ли он вообще еще раз спустится вниз. Нет, он не собирался сдаваться без боя, но трезво оценивал свои силы - против Главы он не выстоял бы и в лучшие свои годы, а тут, после почти пяти лет перерыва, он не стоил и валета Гильдии.
Так что шел он спокойно и гордо. Как на эшафот.
Последняя комната второго этажа, за неприметной серой дверцей, с самого основания трактира числилась за Неки. Небольшая, места хватало только на кровать, столик, стоящий у окна и два грубо сколоченных табурета. Маленькое окошко было занавешено бледно-зеленой тканью, на столе в простом подсвечнике стояла практически оплавленная свеча, а под ней лежали какие-то документы, записи, высушенные травы...
Над кроватью, на прибитой к стене полочке, стояли три книги - "История", "Сказания и легенды Соррена" и "Кулинарная книга". Множество закладок и загнутых страниц показывали, как часто их хозяин снимает с полки и перечитывает. Все в этой комнате было предельно аккуратно и чисто; и начищенный полы, и заправленная кровать- все говорило о том, что здесь жил именно Некатор.
Закрыв за Кречетом дверь, Черный Лис расположился у стола, небрежно опираясь на стол и сложив руки на груди. Глава, тоже, скорее всего, по привычке, сел на табурет у стола. Все как раньше.
Хотя нет, не так. Некатор уже давно не Черный Лис, а Кречет не его Глава. Да, все теперь именно так и Неки готов заплатить даже жизнью за эту правоту. Он, резко отойдя от стола, перевел дух и, победно улыбнувшись Кречету, развалился на кровати. Он ждал от Кречета всего - криков, обвинений, равнодушного убийства, всего, что бы вязалось с образом его Главы, но тот просто сидел, смотрел на него и улыбался.
- Так вот куда ты скрылся, Лис? А мы думали, что ты уже сгинул в тюряге, если не пришел домой. А ты решил сбежать, да?- грустно проронил он.- Это хоть стоило того, а, Лис?
Неки молчал, смотря в потолок, вспоминая... Вспоминая, как они, израненные, голодные, шли через леса, скрываясь от погони, что шла по пятам беглецов. Как они делились всем, что было, последними крошками, как спали, прижавшись друг к другу, как дрались плечом к плечу с королевскими солдатами. Вспоминал, как они пришли в этот город, как работали на износ, что бы выкупить это здание, как чинили его, своими руками делали мебель, красили стены. Вспоминал и то, как, уже открывшийся трактир еле выживал, как появлялись первые постоянные посетители, как они шумно и весело прогуляли первую серьезную выручку. Как веселились и подшучивали друг над другом, как доверяли все свои тайны, как жили полной жизнью, впервые с далекого и почти забытого детства. Они... Ипис, Некатор и Фури.
Так, что он ответит, прямо смотря в глаза самому опасному человеку Гильдии, смотря в его равнодушные глаза:
- Да, стоило.
И снова отвернется. Он ни о чем не жалеет. Не о чем жалеть... Разве что, о том времени, что он провел под рукой Главы. Только о нем смеет сожалеть Черный Лис, в этот миг по-настоящему ставший БЫВШИМ наемным убийцей. Только о нем.
Глава не спешит продолжать разговор. Он смотрит на лежащего мужчину и думает. Неки не имеет понятия, о чем думает этот человек, и совсем не уверен, что хочет это знать.
- Знаешь, - начинает Кречет, - когда я тебя сегодня увидел, то решил, что тебя послали ко мне Боги. Сейчас я уже не уверен.
Он снова молчит, подбирая слова, пытаясь сказать что-то важное.
- Ты изменился, знаешь? Ты уже давно не Черный Лис. Мой друг умер. Ты не мог умереть от боли, страданий, крови, заливавшей тебя. Тебя не смогли сгноить подземелья тюрьмы, не смогли убить королевские солдаты. Но ты умер потом. Тебя убили старик и девчонка.
Он хрипло смеется, буквально сгибаясь пополам, выплескивая смех как болезненный кашель. Он не может остановиться.
- Твои глаза мертвы Некатор.
- Зато сердце снова живо- парирует Некатор.
- "Зачем сердце, если оно умеет болеть?" - твои слова, помнишь? Неужели, они так много для тебя значат? Неужели, ты настолько изменился?- хрипло и неверяще продолжает гильдиец, вглядываясь в лицо своего бывшего подчиненного и практически друга.
- Знаешь, Кречет, я теперь знаю, что оно умеет и любить.
Усмешка на губах его собеседника поблекла, когда он жестоко сказал, даже не глядя на Лиса:
- Ты абсолютно бесполезен.
- Не представляешь, Кречет, как это меня радует!- засмеялся повар.- Ты сделал мне лучший комплимент!
В этой комнате сидят двое. Один, гордо распрямив спину, приподнялся над кроватью и смотрит в затылок второму, рассеяно разглядывающему крашеный кирпич стены. Они молчат. Теперь им не о чем разговаривать.

URL
2013-02-26 в 11:26 

Кантаре,
Странствующий бард
- Что-то Неки долго не спускается, - заметил Кэсс, опускаясь на соседний стул. Небольшая тарелка с птичьим мясом, которую он принес с собой, забирает Рене и тут же начинает перетаскивать овощи на тарелку к сиду. Шурай, несказанно радостный такому положению вещей, только еще больше щурит глаза, так что на вопрос некроманта просто тихонько интересуется:
- А что он куда-то уходил?
Пока парню объясняют, что к чему, я встаю, что бы найти Фури, снующую по залу, и расспросить ее подробней о странном госте приятеля. Но она лишь махнула рукой, чтобы мы не волновались, "Неки сам разберется". Однако, что-то мне подсказывало, что неприятности только начинаются.
Таверна медленно пустела, и вот уже минут пятнадцать как оставались последние три столика - наш, за которым мы ждали Неки, столик старика, за которым ждали, соответственно старого знакомого человека, да столик под лестницей, занятый некими подозрительными личностями в плащах. Хотя, он всегда занят исключительно таковыми.
Прошло больше двух часов, а Неки все не возвращался.
Теперь беспокоились уже все.

Некатор,
Наемный убийца
Когда Глава вышел из комнаты, на плечи сидящего на кровати мужчины, казалось, опустился небосвод - настолько сильно сжалось сердце и перехватило дыхание. Он знал, что уже сегодня ночью покинет этот тихий мир таверны и больше никогда не увидит ни Фури, ни Иписа, никого. Сможет ли он жить после того, как совершит это предательство? Вряд ли... И Глава это знал.
"Да, Черный Лис, ты и забыл то, как этот человек умеет играть на чужих чувствах... Они будут меня ненавидеть", - тяжелый стон вырывается из горла измученного человека. Он снова потеряет семью. Опять... "Но теперь..." - слабая улыбка трогает искусанные в кровь губы. - "Но теперь, они хотя бы будут живы."
И смех вырывается из горла, горький смех пополам со слезами, холодными и жгучими, разъедающими душу, смывающими улыбку с его лица и вновь замораживая сердце. Когда успокоившийся человек поднял глаза, из них на мир вновь смотрел мальчик, на чьих все еще трясущихся руках застывает пряно пахнущая кровь. Испуганные и бездушные глаза которого разучились видеть счастье. А из окна за его спиной светит безжалостное око полной луны.
И на ноги поднимается Черный Лис.
- У меня нет выбора, - звучит его холодный голос в полумраке комнаты.
"Этой фразой ты всегда успокаивал свою совесть?"

Кантаре,
Странствующий бард
Когда сверху спустился старик, покрытый шрамами, спокойно кинув, что Неки чуть-чуть задержится, я едва сдержал порыв немедля броситься проверять, а жив ли вообще человек. Причин доверять этому наемнику у меня не было. Но прежде, чем я успел подойти к лестнице, наверху показался друг.
Он шел, небрежно постукивая костяшками пальцев по перилам, улыбаясь и что-то говоря, а я стоял и смотрел на него, не понимая, почему мне кажется, что с ним что-то не так. Казалось, что в зал спускался совсем не тот человек, с которым мы дружили на протяжении последних недель... Его походка стала еще более тихой, а движения плавными. Да-да, это было так, но не это испугало меня больше всего.
Когда он остановился, не дойдя одной ступени до меня, и встал, становясь выше меня почти на голову, он не смотрел мне в глаза. Я, нахмурившись, попросил:
- Неки, посмотри на меня. Неки, что случилось?
На лицо Некатора ложилась тень, не давая рассмотреть его глаз, не давая понять, что с ним твориться. В нем не было страха, боли, которые так хорошо знакомы мне; в нем не было ничего. Лишь холодная пустота.
- Неки, - я невольно отступаю на шаг, когда он, словно решившись, делает шаг вперед. Я не вижу, но знаю, что за нами сейчас следят все - и друзья, не понимающие, что происходит, и наемники, и Ипис, понявший все намного раньше, чем я.
Я понял все лишь тогда, когда к моему боку прижалось ледяное лезвие ножа. Мы молчали, словно не замечая ничего происходящего вокруг. Я наконец-то увидел его глаза, холодные, похожие на хрусталики, вставляемые дорогим куклам - такие же завораживающие и бездушные. Он не видел меня сейчас.
Как ни странно мне не было страшно. Наверное, я не мог до конца поверить, что это все всерьез, что Неки собирается меня убить. Я просто смотрел в его глаза. И вдруг, словно из-под толщи воды, я стал чувствовать его боль. Страшная, иссушающая, неуспокоенная, она рвалась наверх, ломая его, корежа его душу...
Там, в темноте, на грязном полу, под кроватью, в луже крови лежал мальчик, невидяще уставившись вперед. С кровати свешивалась рука - изящная ладонь и тонкие пальцы, покрытые мозолями - а между пальцев тянулась тонкая струйка крови, и с искореженного указательного пальца срывались капли, разбиваясь о каменный плиты - кап... кап-кап... кап. А мальчик лежит, не способный от страха даже пошевелиться, и смотрит - кап, кап, кап... Я заворожено смотрел на это, не в силах оторвать взгляд от этой жуткой капели...кап...кап...
Меня привела в себя резкая боль в боку. Медленно, вгрызаясь, в плоть погружался нож, а Неки все так же смотрел вперед, не на меня, сквозь... куда-то далеко назад. Кого ты видишь сейчас, кого?
И, едва стоя на ногах от боли, я вцепился в его рубашку, закрывая ото всех, и прохрипел, надеясь, что он все-таки расслышит:
- Возвращайся, Иреней...

URL
2013-02-26 в 11:27 

Черный Лис,
Наемный убийца
Черный Лис не мог понять, почему он не убил цель сразу. Стоя вплотную к золотоволосому дроу, он не мог завершить заказ. Теплая рукоять ножа привычно лежала в ладони, а неуклюжее лезвие прижималось к боку парня, так, что никто из полупустого зала не мог видеть происходящего, но что-то с ним было не так. Что-то случилось...Память подводила. Черный Лис помнил, как был в темной камере королевской тюрьмы, а потом... Потом он очнулся с новым заказом.
Он не понимал, почему те люди, за спиной заказа, улыбаются и машут ему, почему старик за барной стойкой взволнованно смотрит, а заказ, даже ощущая под ребрами острие ножа, что недвусмысленно надавливает на плоть, не в ужасе пытается сбежать, а упрямо ищет его глаза. Здесь что-то не так. Но за дальним столом немигающе горит взгляд Главы, и Черный Лис послушно погружает нож. Привычно. Обыденно.
Но снова все идет не так.
Парень, не проронив ни слова, падает вперед и. неожиданно, хватает Лиса за рубашку. А потом, наклонившись к уху, произносит красивым, но искореженным болезненной хрипотой, голосом:
- Возвращайся, Иреней...
И взрыв.

Светлая комната, с теплыми каменными плитами, нагретыми жарким летним солнцем, маленькая - места там хватает лишь для кровати, накрытой тяжелой тканью и столика с большим, искусно украшенным зеркалом и обитой бархатом табуретки, на которой сидит красивая темноволосая женщина.
У ее ног, на потертом ковре играют двое. Мужчина-полуэльф с нечеловечески красивыми глазами, похожими на два сапфира и темноволосый мальчик лет десяти. Неплохая таверна, приютившая их, стояла на краю большого города, и была самым лучшим местом, где могли укрыться беглецы. Мальчик, которого смеющаяся мать называла Иренеем, не понимал, почему отец так напряжен, почему смех матери такой холодный, почему в эту ночь они так и не легли спать...
Когда он понял, было уже слишком поздно.
Лис никогда не мог вспомнить, как же все было той ночью, он помнил лишь как он, лежа под большой кроватью, смотрел на капающую кровь.

Кап. Кап. Кап.

Огромная полная луна, прорываясь сквозь занавешенные дорогой тканью окна, освещает большой зал, где, развалившись на диване, в ужасе визжит толстый старик. Вокруг тишина, прерываемая лишь спокойными шагами семнадцатилетнего парня, покрытого с ног до головы кровью. Старый, ржавый нож, крепко зажатый в руке, дрожал, а остекленевшие глаза подростка, не отрываясь, смотрели на старика.
Мальчик, не слушая ничего, шел вперед. Он не слышал даже криков главы Дома, не слышал стонов умирающих детей и жен престарелого торговца, он не слышал ничего кроме размеренных ударов капель, срывающихся с лезвия. Кап. Кап. Кап.
И, подчиняясь этому ритму, раз за разом вонзается нож, а по лицу Иренея текут слезы, смывая страшную маску из копоти и крови.

Кап. Кап. Кап.

По ночной улице, ярко освещенной светом звезд, идет безымянный мальчик в изорванной, изрезанной одежде, покрытый слоем сажи и крови, а в судорожно сжатых ладонях дрожит кривой нож. Он, качаясь от пережитого страха и усталости, подходит к кованой двери большого каменного дома. И падает.
Когда на рассвете из этого дома выйдет молодой мужчина с обезображенным двумя косыми шрамами лицом, мальчик будет метаться в лихорадке и, задыхаясь, звать мать. Склонившийся мужчина, оттерев кровь, увидит чистые голубые глаза, невероятно спокойные для подростка. А потом не успеет отшатнуться от сильного удара ножа. Кривой оскал и невозмутимые глаза мальчишки...
Стирая выступившую кровь с небритой щеки, мужчина, улыбаясь, протягивает руку к парню, медленно и аккуратно, словно приближаясь к дикому зверю. А потом, резко лохматит его волосы, бормоча:
- Лисеныш. Черный лисеныш...
А потом, резко делая шаг назад, раскрывает двери Гильдии и произносит, раскидывая руки и радостно улыбаясь:
- С возвращением домой, Черный Лис!

- Возвращайся...
Темнокожая красавица в недорогом борделе приграничного города...

- Возвращайся домой...
Гулкий голос Главы....

- Возвращайся...

Кап. Кап. Кап.
Теперь ты не слышишь и этого. Черного Лиса окружает только тишина.

- Возвращайся...
Привычные слова, привычное поглаживание кривого шрама на щеке. Привычные слова, значившие совсем не то. "Только попробуй не вернуться!"

Кап. Кап. Кап.
С измученного лица падают капли соленой от пота воды. Прикованный к стене мужчина с толстой косой из серебряных ниток, безучастно смотрит вперед. Низкие потолки, малюсенькое окошко, закрытое толстыми прутьями решетки, и начальник тюрьмы, в чьих очках отражается свет факелов.
- Как тебя зовут, убийца?- глухо роняет он, СС жалостью смотря на измученное тело.
"Убийца? Я - убийца?".
Упрямый взгляд бездушных глаз. Молчание. Он не помнит.
Начищенные сапоги стражника скрипят при каждом его шаге. Раз, два, три, четыре... До двери пять шагов.
- Знаешь, - королевский пес оборачивается, - знаешь, я буду звать тебя Некатор.

- Ты вернулся?
Сидящий за столом начальник тюрьмы даже не обернулся, что бы увидеть мужчину, стоящего позади. Некатор же не мог отвести взгляд от рассвета, зажигающегося на востоке, между крыш старых дворцов столицы, он смотрел на них сквозь зарешеченные окна кабинета, и впервые чувствовал себя свободным.
- Да, я вернулся домой.

- Дом! У нас есть дом! - радостно смеется воровка, навязавшаяся при побеге, кружась по пыльному залу полуразрушенного особняка. Ее грязное платье развевается, а с губ все не исчезает сумасшедшая улыбка...
- Неки! Ипис! Нам есть куда возвращаться!

Фури... Ипис...

- Возвращайся, Иреней...
- Возвращайся, Черный Лис...
- Возвращайся, Некатор...

Темнота.

И он видит глаза. Золотые глаза барда, который смотрит на него спокойно и радостно.
- Ты вернулся.
И улыбка, улыбка его матери:
- Ты вернулся, Иреней...- выдыхает он с облегчением.
И он падает.
Там, впереди, испуганно вскакивают друзья. И в ужасе смотрят на Кантаре, лежащего у ног повара и на нож, зажатый в его руке, с окровавленного лезвия которого на руки стекает необычайно темная кровь.
- Неки, что ты наделал? Неки!!!
Крик девушки, отражаясь от стен, звучит в его ушах, не смолкая, не прекращаясь. И он, роняя нож, прижимает трясущиеся ладони к ушам, надеясь заглушить его, надеясь, что она замолчит.
"Я был должен, должен, должен!"
"Какое банальное оправдание!"
"Он бы убил их!"
"Конечно, нападать самому проще, чем защищать. Ведь так, Черный Лис? Ты так ничего и не понял из того, что рассказывал тебе Ипис..."
И Некатор поднимает глаза.
Испуганная Фури плачет, в ужасе смотря на фигуру друга. Иллаби, не в силах скрывать накрывшую его с головой ненависть, мрачно достает ядовитые иглы. И в его глазах можно видеть только смерть. Вампир и Прах, в растерянности смотрят на повара, словно не веря, словно ожидая, что это очередная дурная шутка веселой парочки. Джайрин, прижимается к сиду, смотрящему на Неки со смесью презрения и жалости, не понимая как все так быстро изменилось. И полный безнадежности и отчаяния взгляд Пати.
- Я... не хотел...- хриплый голос и какие-то неуклюжие слова вырываются из горла Некатора, когда он смотрит на друзей.
"Смейся, Черный Лис, смейся! Сегодня ты убил не одного, а семерых!"
"Нет, ты не прав. Сегодня я убил восьмерых."
И он нагибается к распростертому телу друга, сжимает ладонь на скользкой от крови рукояти... Но ему не дают поднять нож. На бледной руке мужчины сжимаются хрупкие черные пальцы.
Морщась от боли, на ступенях поднимался полукровка, зажимая рану на боку правой рукой, левой же вцепился в повара. Тот, снова выронив нож, начал ему помогать, испуганно глядя на его посветлевшее лицо.
Но тот неожиданно спокойно улыбнулся и произнес, глядя на своего неудавшегося убийцу со странной радостью:
- Так хорошо, что ты вернулся, Иреней!
Тишину замершей таверны нарушил скрип отодвигающегося стула. Кречет, Глава Гильдии, встав, приказал, едва не срываясь на крик:
- Добей его, Черный Лис! Заверши дело!
Некатор смотрел в золотые глаза барда, отпустившегося на ступени и спокойно подающего ему нож. Некатор стоял спиной к залу, так что только Кантаре видел, как бесшабашно улыбался повар, принимая из рук полукровки кухонный нож. Как он, протерев его о рубашку, подмигнул другу, говоря:
- Меня зовут Некатор.
"Прости, мать. Время прощать пришло. Прими в свои объятия погибшего Иренея, и молись за жизнь Некатора!"
- Это твой выбор, Черный Лис?- зловеще проронил Глава, выходя из-за стола.
- Некатор, старый Кречет, я же сказал - меня зовут Некатор.
Когда повар повернулся, то увидел, как так хорошо знакомым движением его бывший Глава потирает шрам на щеке. И Неки усмехается, чувствуя, что стал сильнее. "Я смог оставить прошлое, а ты?" И это превосходство горит в глазах беглеца, и он не чувствует страха, когда Кречет дает отмашку своим псам:
- Атака!

URL
2013-02-26 в 11:28 

Кантаре,
Странствующий бард
Когда старик скомандовал атаку, время словно бы замедлило свой бег. Вот медленно поднимаются наемники, привычно рассредоточиваясь в боевые тройки, вот в руках "подозрительных личностей" зажглись магические жезлы, а мои друзья все так же в растерянности смотрели по сторонам. Только Неки сумел стремительно переместиться, закрыв меня своим телом и перехватив летящий в меня нож.
Первый удар Гильдии едва не стоил нам жизни. Закаленные в боях тройки были куда собранней нашей команды: первая, состоящая из троих невозмутимых телохранителей старика, мгновенно сгруппировавшись, пройдя мимо нашего столика и не встретив сопротивления, взяла нас с Неки в полукольцо.
Высокий мужчина с лицом потомственного аристократа, бросивший в меня нож, мальчишка, оказавшийся, судя по стремительно выросшим у его ног лианам, природным магом, и старик двинулись к нам, заходя с трех сторон, не обращая никакого внимания ни на вытащившую меч Джайрин, ни на оскалившегося вампира, ни на изготовившегося брата.
Да в этом и не было нужды - шестеро стихийников окружили их плотным барьером. Я, все еще скованный странным оцепенением наблюдал, как внезапно раскалившийся меч Джайрин выпадает из ее обожженных ладоней, как окруженный плотным кольцом огня в ужасе мечется Ренеске, а Кэссер, отгорожденный от своего меча, в ненависти мечется между ледяными щитами, замораживающими его и так холодную кровь.
Два стремительных смерча не давали Шураю ни шанса сосредоточиться и вырваться из стены или помочь захлебывающимся Фури и Пати, которые, не в силах себя защитить попали в водяной смерч. Но хуже всего пришлось моему брату - его так и не привыкшие к яркому свету глаза буквально выжигал бушующий огонь, вырывавшийся из ладоней двух огневиков, а его иглы не в силах отбивать каменные копья, вырастающие из плит, покрывающих пол. Если бы была бы еще одна минута, что бы они могли подготовиться... Но времени не было.
Его не было и у нас - шесть мечников отрезали все пути отступления, позади нас, на лестнице, зловеще извивался магический куст, выращенный зловеще ухмыляющимся мальчишкой-природником. Неки, защищая меня, едва успевал отбивать непрерывно летящие из рук аристократа острозаточенные ножи - на его руках и лице уже обильно кровоточило множество неглубоких порезов, не опасных, но сильно замедляющих его движения. Я, наблюдая за нападавшими, не заметил, как сзади подтянулся тонкий росток и вгрызся в рану, причиняя нестерпимую боль. Я, не в силах сдерживаться, заорал от боли. Мои губы беззвучно воззвали к небу.
Я не понял, что произошло дальше. Словно в тумане, я увидел, как мои руки привычно потянулись к притороченным по бокам ножнам кинжалов, как я, не чувствуя боли, прокрутив одну из сестер назад, обрезал лиану и, внезапно кинувшись вперед, перехватил кинжал и, неожиданно метко кинул его в одного из магов, попав ему в глазницу. Не ожидавший нападения маг не успел поставить защиту, покачнулся и упал, теряя контроль над стихией льда.
Внезапно освободившийся Кэсс, моментально разрушив каменную стену, кинулся к засветившемуся мечу, наполняя его Силой. На какое-то время я потерял его из виду, защищаясь от вступивших в схватку мечников. Как ни странно, я все еще не чувствовал боли, хотя моя рана все так же кровоточила - кровь стекала по боку на бедро и капала на пол. Резко выхватив вторую сестру, я выдвинулся вперед, отражая удары двух тяжелых мечей.
Я никогда не был хорошим мечником, да и от родителей мне досталась скорость, но не сила... так, что я не выдержал напора мечников Гильдии, и соскользнувшие с моих сестер мечи срезали рукава моей рубашки. Я, уворачиваясь от их лезвий, скользнул вниз. Они были мастерами, в отличие от меня. Они это прекрасно понимали, что их, в конце концов, и сгубило.
Все было просто - наемники забыли о полумесяце. Опустившись на колено, я опустил голову и, подхватив лезвием сестры оружие, резко прокрутился на колене, давая ускорение полумесяцу резким движением головы. Лезвие как живое взвилось вверх, где, не ожидающие удара мечники немного опустили клинки, открывая шеи для моего удара.
Я почувствовал, как мою голову дернуло назад, когда лезвие летело, перерубая позвоночники воинам. Сильным движением вырвав полумесяц из горла второго нападающего, я вновь поймал его на острие сестры и, прокрутив, послал назад, когда, отступая за спину повара, остановился, чтобы оценить обстановку.
Надо сказать, что дело явно пошло лучше. Освободившийся и все-таки дотянувшийся до меча Кэссер, уже успел вытащить из огненного плена обожженного и очень злого друга, который, словно не замечая магической стены, вгрызся в шею огневика. Кровь мага, наполненная огнем, обжигала губы вампира, но тот, словно не замечая появлявшихся ожогов, продолжал вытягивать жизнь своего мучителя. Второй огневик, заметив неприятности напарника, попытался ему помочь, но напоролся на Ветер Погоста, вырвавшийся из меча Муэрто, который тысячами маленьких лезвий срезал с еще живого мага куски плоти, пока на грязный пол таверны не упал покрытый мелкими разрезами скелет. Но и это не было его концом - проклятие древних кладбищ не давало убитым покоя. Восставший Неживой, послушный воле некроманта отправился нам на помощь. А нам помощь требовалась.
Некатор, едва не падая на пол от усталости, уже не успевал ловить кинжалы, летевшие из рук аристократа. Парочка из них уже впились в его ногу, лишая возможности нормально двигаться, заставляя повара, уже опустившегося на одно колено, испуганно глядеть на приближающихся мужчин. Аристократ и Глава шли неспешно, прикрытые со спины талантливым природником, в этот момент довольно резво отражавшим нападение Неживого.
Я, вновь подхватив лезвие полумесяца, встал вперед, прикрывая Неки, давая ему шанс вырвать ножи и на скорую руку перевязать довольно опасную рану на бедре. Я не питал иллюзий по поводу своих шансов против этих двоих - в этот раз не было эффекта неожиданности в виде полумесяца, не было и преимущества в скорости, судя по всему, эти два человека ничуть не уступали мне в ней.
Полностью сосредоточившись на этих двоих, я не заметил как сзади ко мне скользнул все еще живой мечник из первой тройки, замахиваясь кривой саблей. Но мне снова повезло. Освобожденный вампиром брат, из последних сил кинул в сторону воина одну из своих игл. Из-за опаленных век он практически не видел, так что смог лишь оцарапать наемника, но тому хватило - мгновенный яд пещерных пауков, которым было наполнена игла, сделал свое дело и мечник упал на ступени лестницы, корчась в агонии.
Все это время я ожидал нападения Аристократа и Кречета, но они почему-то отступили, выскользнув за пределы таверны вместе с парнишкой. Когда я оглядел зал, то понял почему - пока мы с поваром сражались с мечниками, друзья методично уничтожали магов. Первые два огневика, уничтоженные некромантом и вампиром, и ледышка, убитый моим ножом, были только началом.
Напитавшийся кровью и магией Ренеске, серебристым призраком скользнул к магу Земли, изящно обходя вырастающие на его пути каменные столбы, туманом просачиваясь сквозь каменные стены - сила крови мага давала невероятные способности вампиру из клана Охотников, правда, ненадолго. Но Рене хватило и этого - подлетев к магу, он перерезал ему горло и, подставив губы под вырвавшуюся струю, начал жадно пить, наполняясь силой.
Кэссер же, заметив мечущегося в ловушке Шурая, поспешил уничтожить мага Воздуха, просто напросто остановив его сердце проклятием. Маг был готов к нападению, но Сила Посоха, перекованного некромантом в меч, напитанная остатками душ сотен тысяч Немертвых, намного превосходила силу элементаля Воздуха, который служил наемнику, и защита сломалась, позволяя обозленному сиду лишить мощи водника, давая свободу двум самым слабым в нашей компании - официантке и моему ученику. Обессиленный маг спешно отступал к выходу, но на пороге его достиг метко брошенный хозяином кухонный нож.
Мы стояли, смотря на зал, залитый кровью, покрытый сажей и трупами, и не смели вздохнуть, пока в тишине не прозвучал неуверенный голос рыжего мальчишки:
- Неужели... Неужели это все?
Но не успели мы ответить, как в дверях таверны появились другие воины. Их было больше, намного больше. Но и мы уже были готовы. Впереди, на острие удара, самые сильные - вампир, едва не светящийся от впитанной энергии, некромант с горящими аметистовыми глазами, окруженный сотней мерцающих болотных огоньков, и почти не пострадавшая в предыдущем сражении Джайрин, вновь сжимающая тяжелый меч.
Чуть в стороне, окруженный сотней ростков, стоял Шурай, недобро поглядывая на своего соперника - последнего из магов нападавших, природника, закрывшего живым щитом Главу и Аристократа. А сзади уже все остальные - вторым рядом мы с Неки и братом, раненные, но все еще способные сражаться и защищать полностью бесполезных в схватке детей.
Таверна была небольшой, что только играло нам на руку - противники не могли входить вовнутрь больше чем пятью тройками, большее количество начинало просто мешать друг другу. Когда первые пятнадцать воинов вошли вовнутрь, мы, не дожидаясь их действий, напали сами.

URL
2013-02-26 в 11:28 

Первым скользнул Рене, потерявший голову от выпитой крови. Он скользил между наемниками, уклоняясь от их мечей и пытаясь добраться до шеи. Но в этот раз это было куда сложней - воины шли плотным строем, и как только он тянулся к одному из них, сразу приходилось уклоняться от ударов двух или трех мастеров.
Кэссер, выпустивший Прах Вечности смог развеять только двух воинов, остальные, пригнувшись, пропустили над головами призрачное лезвие, рассевшееся от удара о стену Силы Жизни, выставленную природником. Шурай, вступивший в битву с мальчишкой, вообще не обращал внимания на воинов, медленно надвигающихся на нас.
Лучше всего дела обстояли у Джайрин, так как ее тяжелый двуручник оборвал жизни уже пятерых наемников. Но их не становилось меньше - из-за дверей на место убитых выдвигались все новые и новые воины.
Несколько убийц упали, пронзенные острыми ножами, вылетевшими из рук Иписа. Неки, вытащивший из стола застрявшие там кинжалы, превозмогая боль, кинулся на помощь Джайрин. Мы с братом, переглянувшись, ринулись на другую сторону.
В этот раз было несколько легче - брат прикрывал мне спину, а его отравленным иголкам хватало одного касания, что бы убить нападавшего. Правда, после пяти трупов, яд закончился, и от них стало куда меньше пользы - все еще покалеченный брат не мог нормально прицелиться, потому многие царапины только раззадоривали воинов.
Я же не мог использовать свой полумесяц - в таверне было слишком мало места, и я боялся, что задену своих. Но и мои сестры отлично работали, радостно напиваясь кровью. "Как жалко, что я не могу спеть..." - подумал я, проскальзывая под мечом усатого воина, и втыкая сестру ему в позвоночник. Резко развернувшись, я, поставив ему ногу на спину, выдернул лезвие, застрявшее между позвонков, а сильным ударом послал тело на подкрадывавшегося к Джайрин юношу. "Жаль, что со мной нет ситары..."
"Зачем тебе она? Мы тоже можем петь!" - прозвенели клинки, выращенные сидами, и я, вызванивая ударами мелодию, запел, громко, так, что бы мой голос отражался от стен:
- Хей! Ночь за окном!
Месяц куется полуночным льдом!
Сталью клинков встретим рассвет,
Кровью за кровь - вот наш ответ!

И все мои друзья, словно впитав сердцем, плотью и душой этот ритм, единой струной звучат в этом сражении. Вот Шурай, уже не пряча улыбку, делает шаг к мальчику, из последних сил сопротивляющемуся сиду. Он был очень силен, человеческий ребенок, до последнего вздоха защищающий своих Старших, но что, в сущности, мог противопоставить обычный маг сиду, носящему на спине Зеленого Дракона, пусть и в центре каменного города, вдали от лесов и ключей, дающих ему силу? Ничего. И природник падает, а из носа и ушей его сочится кровь...
Вот некромант изломанными движениями марионетки скользит между лезвиями, вырывая души призрачными когтями, выросшими на его левой руке, а через правую, сквозь сжатый в ней меч, просачивается кладбищенский туман, насылая на воинов кошмары, сводящие их с ума. И к ним, побросавшим от ужаса оружие, быстрой тенью перемещается вампир, вгрызаясь в шеи, уже пьяный от крови и смерти разлитой в воздухе, от силы и власти, подаренной ему природой на короткий миг этой схватки...
Джайрин, мрачно нахмурившаяся, тяжелыми ударами двуручника отправляет все больше воинов если не в мир иной, то на добивание к Некатору, который, орудуя двумя небольшими кинжалами, ловко перерезает глотки замешкавшимся воинам, сумевшим увернутся от тяжелой ручки воительницы.
И мы с братом тоже не отстаем, хорошо отлаженным механизмом прорезая строй врага...
- Хей! Спой им на смерть!
Как им в огне наших глаз гореть!
Холодом ночи скован наш круг,
Смерть ваша дремлет в тени наших рук!

Да, эта песня прекрасна, как прекрасны движения радостно звенящих сестер, напившихся свежей крови, смеющихся в моей затуманенной голове. Я впервые убивал, но не чувствовал ничего, кроме мрачного удовольствия, что там, в грязи лежу не я, а они. Я все еще не чувствовал боли - ни от разреза на боку, ни от новых многочисленных порезов, которые принесла мне эта схватка. Но, слава всем известным богам, врагов становилось все меньше и меньше, пока, в один прекрасный момент из живых наемников в зале таверны остался только доедаемый Рене парень, а остальные шестеро спешно отступали, прикрывая Старших.
Когда улица опустела, из-за крыши Дома Совета Торговцев выскользнул первый луч солнца. Мы, измученные и усталые, не в силах даже держаться на ногах, просто упали на грязный пол, бессильно выпуская оружие из закоченевших пальцев. Мы просто бездумно сидели и смотрели на то, как поднимается солнце, а ранние прохожие истошно визжат, видя залитые кровью ступени таверны. Мы живы.
И тут, с истошным воплем, из дверей кухни выскакивает поваренок, напялив на голову кастрюлю и держа в руках тяжелый половник, явно собираясь броситься в атаку. И мы начинаем смеяться, выплескивая все напряжение, всю усталость, весь страх, накопившийся за эту ночь.
Мы просто радуемся жизни.
Мы просто живы.
"Спасибо тебе, Господи, что мы живы" - благодарю я голубое небо, раскинувшееся над первым городом на моем пути. И неожиданно слышу ответ:
"Потом отблагодаришь, Жрец!"
И, падая в обморок от внезапно вернувшейся боли, я увижу, как небо подмигивает мне неожиданно веселыми глазами.

URL
2013-02-26 в 11:29 

Глава 8

Над землей раздавались крики и плач провожающих, взмывали разноцветные шутихи, играла музыка...
- Я же говорил, что это тайный поход, тайный!


Кантаре,
Странствующий бард
- А-а-а! Аккуратнее! Все-таки не куклу зашиваешь! Мне, знаешь ли, БОЛЬНО!!!
Мои истошные крики, наверное, были слышны по всем городу. И мне абсолютно не стыдно, учитывая, что моим зашиванием занималась Фури, которая, как оказалась, хоть как-то это умела. Нет еще мне могли помочь Неки и Кэсс, но тут ситуация сложнее.
Если по отношению к первому, то, как отходняк от вчерашнего, у меня началась легкая паранойя, а вот маньячный взгляд некроманта мне просто не нравился. Есть у меня подозрения, что не от возможности полечить так радуется, да и приставка "черный" тоже напрягает. В общем, я доверился ловким ручкам воровки и помогающего ей Иписа. А Кэсс и Неки занялись остальными. А их было много.
Хуже всего пострадали мы с братом. Но если у меня из опасных была только глубокая, развороченная рана на боку, да пара глубоких царапин, то у брата и руки, и лицо были покрыты ожогами от магического пламени, которые, крайне тяжело заживали на теле дроу.
Чуть меньше пострадали Неки и Джайрин - у повара было три глубоких следа от ножа и множество мелких царапин, покрывающих руки и торс, которые он, надо признать, довольно ловко перевязал. Воительница же, не успев увернуться от скользящего удара саблей, теперь щеголяет роскошным шрамом на груди - меч нападавшего оказался заговоренным и, не особо утруждаясь, разрубил тонкую кольчугу.
Сид, получивший магическое истощение, забрался в корни своего дуба и нагло дрых в обнимку с изогнутым корнем, так что от него, как от лучшего целителя, помощи ждать не стоило. Ну а царапинки остальных и вовсе не считаются - Фури с Пати, отплевавшись от воды и согревшись стаканом чего-то горячительного, налитого прихрамывающим Иписом, не обращая внимания на небольшие порезы, отправились помогать остальным. На нашей так и не умершей (не обращаем внимания на крики Рене, что вампиры вполне себе живые) парочке уже все давным-давно заросло, если вообще и было. Так что мучились только мы с братом.
К этому времени, я уже трижды пожалел, что согласился довериться Фури. Это не девушка, это живодер какой-то!
- А-а-а-а!.
- Да все уже, все! Я закончила! Чего орешь?
Я просмотрел на Фури, действительно стоявшую чуть поодаль, и смущенно ответил, потирая затылок:
- Да как-то так, по привычке.
Девушка только махнула рукой, и пошла менять повязки на руке Некатора, который как раз закончил с Джайрин. Да и Кэсс уже заканчивает с моим братом - серая пыль, окутавшая его минуту назад, осыпается вместе с поврежденной кожей, а на ее месте уже видна новая, конечно, все еще воспаленная, но явно лучше, чем было раньше.
- Илл... Так, вроде бы, тебя звать?- хмурится он, с сомнением разглядывая раневую область.- Дальше мазями. У Неки на кухне должна быть мазь от ожогов.
- Угу, - кивнул повар. - На верхней полке.
Все еще косящийся на моего неудавшегося убийцу, брат все-таки решился оставить меня с ним наедине, отправившись в задние помещения трактира, что бы облегчить себе участь. Неки, хотя и не реагировал на подобные подозрительные взгляды, явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Эй, ребята, да что вообще твориться? - Я, не выдержав этой гнетущей атмосферы, стал работать светлоэльфийским миротворцем, благо прическа вполне в тему. - Неки все объяснил, мы пообсуждали, поругались, и все - мир и дружба! Что вам еще-то надо?!
На меня посмотрели, как на идиота, причем даже Неки, которого я, вообще-то, защищал! Я надулся. Все, я обиделся.
- Кантаре, ты понимаешь, что он потерял наше доверие? - медленно начала Джайрин. - Если он нас предал один раз, пусть и ради каких-то там высоких целей, то сможет сделать это и второй раз. Как мы можем вот так сразу все забыть?! Дай нам хотя бы пару дней!
Глядя на возмущенную девушку, я смог только пробормотать, с подозрением тыкая повязку на боку:
- Так и быть, разрешаю...
- Эй! Ты куда пальцы суешь? Я че, зря старалась?! - раздался яростный крик официантки. И мы радостно улыбались новому дню, который, как мы надеялись, принесет нам решения всех проблем.

Глава,
Перелесок у Города
Тонкий ствол разлетается в щепки от удара Призрака.
- Этот ...! Да я его ... и через ...! ...! Из-за ... какого-то Живчик погиб! Да я их всех ...! ...!
Глава, сжав кулаки, немигающим взглядом смотрит под ноги, не в силах произнести ни слова от жгучей ненависти, раскаленным металлом разлившейся по венам. Из сорока восьми прекрасных воинов на эту поляну вернулось только восемь. И это притом, что заказ так и не был исполнен!
- А еще и этот... Черный Лис, что б его ... и ...! Предатель ...! ...!
- Замолкни, Призрак.
Резко развернувшийся вор, злобно оскалившись, буквально прошипел:
- Что, наш наимудрейший Глава?! Еще какие-нибудь гениальные идеи? Еще где-нибудь такого ... предателя подберем? Еще одного твоего ... любимчика? Какого ... никто не сказал, что у ... заказа куча ... нелюди! Откуда там взялся этот ... трупешник? А эта гребанная баба с мечом?! ...! ...! А кровосос и кустик ... откуда?! ...!
- Замолчи, я сказал!
Крик старика эхом зазвенел между холмов. Шестеро мечников, бесстрастно перевязывающих раны, вздрогнули. А Призраку, слыхавшему и не такое, было абсолютно все равно.
- Да мне плевать, что ты говоришь! Понял?! Какого...
- Если хочешь, я напомню. Кто вообще говорил, что там один человек справится?!
- Но я и не предлагал переться в лобовую атаку! Я предлагал тихонечко зарезать!
Призрак остановился, что бы отдышаться, и продолжил:
- Знаешь, старик, ты как хочешь, но я это так просто не оставлю.
- Поверь, Призрак, Гильдия всегда выполняет заказы и мстит за убитых. Мы только немного подождем, соберем действительно хороший отряд, и просто на просто размажем этих ублюдков!
Но это только разозлило аристократа. Злобно сплюнув, Призрак заорал:
- Да ... тебе, а не подождем! Не собираюсь я никого ждать! ...! Я сам, своими собственными руками, сверну шеи этим двум ..., чтобы ..., а потом ...!
- Ты с ума сошел, Призрак? Ты вор, а не убийца! Ты ни ... не сможешь!
- Да пошел ты!
И Призрак, отвернувшийся от своего Главы, направился в лес.
- Ты куда? - крикнул ему вслед Кречет.
- Туда, куда вы, Ваше Главенство, боитесь идти! Я прирежу этих ублюдков, и выполню заказ.
Тяжело вздохнув, Глава четко и жестко произнес:
- Ты понимаешь, что игнорируешь приказы начальства?
Вздрогнувший Призрак, не поворачиваясь, горько спросил:
- Что, убивать будешь?
- Повернись.
Когда Призрак повернулся, Глава, сняв с пальца печатку с крупным рубином, подкидывал его на ладони. Спокойно и устало смотрел на графа-вора Глава, гордо и вызывающе отвечал ему Призрак. Но, когда, поймав перекинутый перстень, вор услышал слова, его сердце замерло, а в голове осталась одна пустота:
- Если убьешь предателя и выполнишь заказ, будешь Главой.
- Ну, ни ... себе...

URL
2013-02-26 в 11:30 

Кантаре,
Странствующий бард
День длился крайне долго, даже если не учитывать бессонной ночи, сливший сегодня и вчера в единые сутки. Наскоро перевязав раны, мы принялись за уборку, оттирая пол, стены и даже потолок (спасибо Рене и Кэссу высказали все, особенно Фури, которую заставили работать, балансируя на ветхой стремянке) от пятен крови и сажи.
Надо сказать, что действовало это на нас крайне удручающе, это было даже хуже, чем стаскивать трупы на телеги, присланные городской стражей. Тогда, видимо все еще от стресса, я чувствовал лишь мрачное удовлетворение от созерцания мертвых врагов, сейчас же, хоть и невнятно, но душу начинали захлестывать волны паники, когда я, осознал, что нас спасло лишь чудо, и что на полу таверны должны были валяться наши трупы.
Нет, мне не было страшно, скорее неприятно. Неприятно от того, что в реальной схватке от меня было не так-то много пользы. Я, в сущности, ничего не мог противопоставить практически никому из пришедших по мою душу. И это, пока что, по моим следам идут только люди! Что же будет, когда за мной отправят драконов? Хорошо поджаренная отбивная будет! Черненькая и ушастая...
Закончив бессмысленное оттирание пола, и, осознав всю бесполезность этого занятия, мы принялись за его покраску, так как негоже оставлять подозрительные темные пятна на полу лучшего заведения Города. Провозились мы до обеда, один только раз отвлекшись на вопросы дознавателя Совета. Приятный молодой человек с аккуратно постриженными волосами светло-русого оттенка, незапоминающимся голосом спрашивал нас о том, кто мы, откуда, почему на нас напали.
Наша компания, заранее сговорившись, отвечала четко, слаженно и не особо проясняя ситуацию. Никто не хотел, что бы Совет начал копать эту историю - ни мне, как средству наладить отношения с драконами посредством передавания моей тушки с бантиком прямо в радостные ручки Владыке, ни Рене с Кэсом де факто являющимся шпионами, ни Неки, вообще бывшему наемному убийце, ни Фури с Пати, ни Джайрин... Вобщем, никому.
Кстати, похоже, что и Совет стремился замять эту историю, так как уж больно охотно стражник не замечал скользкие моменты нашего повествования. Но все равно, как только он ушел, мы с радостью перевели дух. Неки, явно стараясь заработать прощение, сегодня превзошел самого себя, сотворив столько кулинарных шедевров и в таком количестве, что можно было накормить целый зал! А сегодня таверна пустовала.
Ипис, у которого после вчерашней "разминки" разболелась старая рана, решил сегодня сделать выходной, и дать всем придти в себя. Он, кстати, абсолютно не беспокоился насчет репутации заведения - те, кому она была важнее качества, сюда не заходили - для этого было немало "высоких" заведений, а для остальных это было лишь пикантным соусом к основному блюду... Кстати насчет блюда - это мясо воистину божественно!
- Неки, если после каждого моего неудачного убийства, ты будешь так же готовить,- очень серьезно заявил я, отрезая еще кусочек вкуснейшего мяса.- То я, так и быть, разрешаю тебе это делать регулярно, по субботам! К сожалению, так есть чаще вредно для здоровья.
Невесело улыбнувшись, повар уселся на краешек стула немного в стороне от остальных. Все, немного растеряно переглянулись, и тоже замолчали. Прошла минута, вторая. Интересно, меня одного бесит наше молчание или остальным это тоже в тягость? Стал для развлечения считать трещинки на столе. Не помогло. Тогда, уже медленно закипая, я начал свой монолог:
- Да что вы ведете себя как дети-то! В конце концов, вы вообще подумали, что Неки, когда начал нас защищать, себе смертный приговор подписывал?
Недоуменно переглянувшись, друзья практически хором спросили:
- Это еще почему?
И прежде чем я успел ответить, раздался невозмутимый голос повара:
- Потому что Гильдия не прощает предателей. Так что у меня сейчас есть единственная надежда - свалить подальше, и надеяться, что погнавшись за мной, Глава не выполнит свое обещание и не тронет Фури и Иписа.
Девушка вскочила и донельзя возмущенным тоном закричала:
- Это ты что удумал?! Ты что, бросить меня собрался?! Так вот, ничего у тебя не получится! Я...
- Фури, он должен уйти, - неслышно подошедший Ипис, мягко положил свою большую ладонь ей на плечо. - Он больше не может здесь оставаться. Здесь он в гораздо большей опасности, чем в любом другом месте, не так ли, Некатор?
Дождавшись спокойного кивка повара, Ипис продолжил:
- Да и тебе, бард, тоже хорошо бы на время затеряться. Уж не знаю, кто и зачем нанял Гильдию, но, как мне кажется, ни заказчик, ни наемники, этого так не оставят,- тихий уверенный голос трактирщика звучал необыкновенно спокойно, но вот в глазах блестело беспокойство.- Не хочешь поделиться, кто это тебя так не любит? Неужто, и вправду так строго Закон у драконов соблюдается?
- А что за Закон? - вот неугомонный парень! Интересно, он хоть когда-нибудь перестанет задавать неудобные вопросы? Я тяжело вздохнул, осознав, что вряд ли.
Все дружно шикнули на Пати, на его лице появилось виноватое выражение. И я даже подумал, что не все потеряно, когда раздался виноватый, но уверенный голос:
- А все-таки?
Со вздохом я начал:
- Драконам запрещено скрещивать свою кровь с кровью другой расы. И тот, кто, презрев Закон, все-таки решается на это обрекает ребенка на смерть, как, впрочем, и самого себя. Я не знаю жив ли мой отец, но, судя по тому, что Владыка Драконов начал охоту, вряд ли. Ну, или, по крайней мере, близок к этому.
- Ты говорил, что тебя усыновили, - вступил в разговор Неки. - Кто же это такой смелый?
Но ответил повару не я, а все еще злобно зыркающий с края стола, братец:
- Мамина подруга из людей, знахарка высокогорной деревни, Марья. Она была единственной, кому моя мать доверяла настолько, что бы отдать своего любимого сына, - он не надолго замолчал, словно подбирая слова, но вскоре продолжил. - Она любит тебя, брат, очень сильно любит. Даже больше твоего отца.
Он грустно усмехнулся, и продолжил:
- И уж точно куда больше нас с сестрами.
- Эй, прекращать нытье! Это я, вообще-то, должен тебе завидовать! Я ее даже не видел!- возмущенно шикнул на взгрустнувшего братца я.
- Какая милая семейная сцена! - умильно протирающий глаза кружевными манжетами некромант привел нас в себя, и я продолжил:
- Пока я жил в горах, меня не трогали, хотя, по-видимому, Владыка уже знал о моем существовании. Уж слишком быстро он отреагировал! Прошел только месяц с тех пор как я покинул Марью, а уже совершено нападение, причем, явно не сварганенное на скорую руку.
- А почему тогда он не убил тебя сразу? - Фури умеет задавать хорошие вопросы.
- Мне это тоже интересно! Он или решил поиграться, что, судя по рассказам Учителя, вполне в характере Атердоминиуса, или я ему не был интересен, пока сидел в деревне, не пороча гордого имени дракона своим существованием.
Горько усмехнувшись, я провел пальцами по звеньям старой цепочки. Тонкие колечки, искусно свитые друг с другом, были прохладными и гладкими, как камушки на берегу нашей речки. Я не смотрел на друзей, не думал почему я все им рассказываю, я вообще не думал, я просто сидел и смотрел краем глаза на золотистые блики полуденного солнца, играющего на Нотамен'Генусе, знаке моего Рода, рода моего отца... Моего проклятия.
- И ты прав Ипис, мне лучше здесь не задерживаться - и так достаточно неприятностей на тебя свалилось! Еще одно покушения на мою тушку вы можете и не пережить. Так что спасибо за гостеприимство, но пора и честь знать, - я поднялся и, не обращая внимания на возмущение, потопал наверх.
На душе было погано. Очень-очень погано. Только я подумал, что все может наладиться, что я нашел друзей и родных, как моя жизнь летит в бездну. Нет, когда я ушел из деревни, не скрывая свое происхождение, словно бросив вызов всему миру, я ожидал, что будут неприятности, но не ожидал, что все начнется так быстро, и что я окажусь настолько бесполезным.
Мои успехи в фехтовании оказались довольно посредственными - я вряд ли мог рассчитывать только на свою скорость и довольно неуклюжие управление сестрами. Теперь я мог только скрываться, надеясь, что интерес Владыки перегорит со временем. Быстро собрав вещи, которых было до неприличия мало - сменная одежда, теплый плащ, ситара да пара полезных мелочей, вроде мыла и расчески, и я, в последний раз оглядев комнату, потопал вниз, еще раз прощаясь с этими гостеприимными стенами.

URL
2013-02-26 в 11:30 

Старые деревянные ступени нежно скрипели под ногами, а свежеокрашенные перила блестели новым лаком. Спускаясь вниз, я видел весь зал как на ладони - сейчас никто бы не сказал, что здесь каких-то десять часов назад была настоящая бойня - все чисто и аккуратно, совсем как в тот день, когда я вошел сюда, чтобы передохнуть на пути в столицу соседнего королевства. Теперь мне путь туда заказан - именно там, как рассказал Ипис, находится Дом Гильдии. Я не знал, куда отправлюсь дальше, не знал, что буду делать, как выживать, но, по крайней мере, так легко я не сдамся! Я не сниму знак, я не опущу руки - ведь я такой, как есть, я - это я, и я заставлю весь мир принимать меня именно таким. Даже против его воли.
Я прошел мимо нашего стола молча - еще, не дай Боже, попросятся со мной.
Мне показалось или здесь раздалось такое очень противное хихиканье? Да нет, тихо... Да стресс, однако.
Задумавшись о превратностях будущего пути, я не заметил, как кто-то подошел сзади. Обернувшись, я увидел брата, Неки и Пати с собранными сумками. Ну, то есть брата и Неки, у малолетнего преступника не было ничего, кроме купленной ему Джайрин флейты, которая была заткнута за пояс. Я вопросительно поднял бровь.
- Ну, я же тебя, типа, защищаю?- неуверенно спросил брат.
- А мне все равно тоже куда-нибудь спрятаться надо...
- Учиитель, не бросайте меня!!!
Причем все это прозвучало практически одновременно, затем, не дав мне даже слово вставить, заговорил Неки, под согласное кивание остальных двух нахалов:
- Ну, вот подумай, бард, ты сможешь вообще выжить в бегах? Ты умеешь охотиться и готовить? Сможешь правильно выбрать место для ночлега? Не сможешь. А я смогу! - гордо заявил мужчина.- Да, еще я не один год скрывался от Гильдии, у меня есть опыт, которого ты лишен. Я тебе нужен, а ты нужен мне - одному все же несколько трудновато. А еще, - кивок на замершего эльфа, - нам действительно не помешает еще одна боевая единица, так как стычек не избежать, а он очень и очень неплох в этом плане, да и все равно он попрется за тобой, хочешь ты этого или нет.
- А он-то тогда зачем? - мой палец ткнулся в лоб парнишки, смотрящего на меня глазами побитой собаки. Держись, бард, живым будешь. Хотя лучше отвернуться.
Повар посмотрел на меня с искренним возмущением:
- И тебе не стыдно бросать ребенка?!
Я еще раз посмотрел в несчастные глаза рыжика, отвернулся, перевел дух, и, надеюсь, твердо сказал:
- Нет, - получилось, судя по скептическому взгляду ехидного повара, не очень, и я понял, что мне от них не отвязаться. Но я, собравшись с мыслями, предпринял последнюю попытку, воззвав к хозяину:
- Ипис, ну хоть ты им скажи, что они идиоты, если они мне не верят!
Но старик, вместо того, что бы поддержать меня любимого, встал на сторону наглых парней:
- Прости, Кантаре, но в этот раз они правы - вместе у вас здорово возрастают шансы выжить! Нет, я не призываю тебя собирать полноценный отряд, это будет лишним, но пару человек тебе в спутники надо. Иллаби и Неки не только хорошие воины, но и опытные разведчики и тактики,- голос старика звучал необыкновенно уверенно и вдохновлено.- С ними ты будешь в большей безопасности, чем шатаясь по лесам в одиночку, да и ты им сможешь помочь. А уж мальчишка должен идти с тобой, несмотря ни на что - кто взял на себя ответственность за его судьбу, приняв его в ученики? Вот и не увиливай от обязанностей!
Переведя дух, он продолжил, уже спокойно:
- Так что желаю вам гладкого пути!
И мы пошли.

По дороге к городским воротам мы почти не разговаривали, видимо, каждому было о чем подумать. И мне тоже. Это был еще один шаг, который я должен был сделать на пути к осознанию себя. Когда я впервые уходил из дома, то не особо понимал, что ждет меня в неизвестности под названием "мир". Но в любом случае это слово было окрашено в яркие цвета. Сейчас же, когда в памяти все еще ярко горели воспоминания о ночной схватке, пока еще горела незажившая рана, я отлично понимал, что впереди меня не ждет ничего хорошего - только новая боль.
Я не смогу долго прожить спокойно, я вообще вряд ли смогу прожить долго, но я все равно сделаю этот шаг на сгорающий мост, и мне все равно, что за спиной уже рушатся в бездну тяжелые камни, и я даже не знаю успею ли я перейти на ту сторону... Не важно. Важно лишь то, что я делаю хотя бы это.
Ну, а прожить долгую жизнь? Это вряд ли. Ну, и что? Все равно, что бы это случилось, нужно, по меньшей мере, чудо. А это под силу только Богам. А какому Богу может быть интересен обычный бард, пусть и полукровка-дракон?
Таких нет.
Не так ли?

Роща отступников,
Ивариэль,
Первый Князь
Когда Ивариэль стоял перед высоким частоколом, окружающим небольшую мрачную рощу, в его душе был страх. Он никогда не думал, что ему придется войти в Запретную, грязную, рощу. Не думал он так же и о том, что приведет его сюда. Но выбора не было, и он постучал в ворота.
Ответа не было долго. Первый Князь даже успел подумать, что никого нет дома, и он может с чистой совестью отправляться обратно, когда за частоколом послышались шаги. У ворот не было ни окошка, ни какого другого приспособления для того, что бы увидеть незваных гостей, но сюда, в расположенную на самом краю Острова рощу не ходят просто так. А потому находящийся за стенами отступник ничуть не переживая открыл дверь поселения настежь.
Когда нервничающий Князь поднял глаза, то увидел сильно удивленного эльфа с коротко стрижеными волосами почти белого цвета. Большие светло-зеленые глаза, окаймленные темно-синей полоской, смотрели на Ивариэля с непониманием и какой-то легкой обидой. Способный Убивать не был чудовищем, как не были и другие в деревне изгнанных, но знали об этом считанные единицы. Князь теперь знал.
Вот и этот эльф был не менее красив, чем его "чистые" собратья. Единственное, что портило его внешность - это два лепестка, идущих от уха до уголка глаза, два лепестка глубоко-черного цвета, вытатуированных как клеймо. Клеймо отступника. Надолго задержался взгляд Ивариэля на этих лепестках, но всему приходит конец, и Князь уже не мог больше тянуть время. Потому он, спокойно взглянув в глаза собрату, произнес:
- Я прошу о встрече с вашим лидером.

URL
2013-02-26 в 11:32 

Пока Ивариэль шел по деревне отступников, рассматривая окружающий пейзаж, он не заметил никаких особенных различий с обычным поселением охотников - такие же ажурные дома, выращенные в переплетении тонких стволов, такие же сплетенные из лозы стены и крыши...
Только вот лоза здесь была не живая, растущая из специальных ваз, а мертвая, срезанная с кустов. Здесь так же множество цветов, растущих вокруг дорог и домов, но и немало срезанных букетов в руках девушек, в недоумении останавливающихся при виде Князя.
Да, Первый Князь светлых эльфов, одетый в бело-зеленое одеяние, гордый и величественный - здесь, среди отступников, презираемых всеми "чистыми" эльфами, спокойно идущий по земле убийц, - это было далеко не обычное зрелище.
И они останавливались, замирали в ненависти и восхищении к предавшему, отрекшемуся от них Князю. А Ивариэль, стараясь, чтобы никто не заметил его страха и неуверенности, шел по улицам, словно не замечая меховые и кожаные вставки на одеждах отступников, не замечая запаха крови и мяса, которое готовили на открытых кострах мужчины этой деревни. Он шел за своим провожатым, вспоминая разговор, состоявшийся несколько дней назад, у берега моря.

Эльфенок, одетый в белоснежную рубашку и короткие штанишки, весело качая ногами, сидел на изогнутом корне Священного дерева и, пачкаясь синим соком, с аппетитом трескал ягоды. Сидящий рядом с ним эльф, аккуратно держал на коленях прозрачную вазу, из которой беспокойный ребенок и таскал сладости.
Первый Князь, растерянно смотрел на водную гладь, по которой вечерний ветер гнал белоснежные барашки. Тяжелый груз свалился на плечи Ивариэля с приходом дедушки, Рожденного Светом, который сейчас сидел у его ног в облике беспечного мальчишки. "Что ж, у каждого старческий маразм проявляется по своему..." - пролетела невозмутимая мысль в пустой, но почему-то очень тяжелой голове эльфа.
- Но-но, позвольте! Я все прекрасно слышу!- обиженно заявил тот, не отрываясь от поедания ягод.
"Тяжело, однако, когда твой родственник так легко читает твои мысли! Слава Светлому, что не он меня воспитывал. Но сейчас не время думать об этом."
- Рожденный Светом, я хотел тебя спросить, так ли необходимо бремя Предательства?
Когда мальчишка посмотрел на него, как на идиота, Ивариэлю стало стыдно и немного обидно. Все-таки не очень-то приятно, когда тебя отчитывает мальчишка с виду младше тебя. Но вопрос требовал ответа, так что пришлось Рожденному Светом отложить в сторону ягоды и, вытерев руки о подол рубашки, начать объяснения.
- Помнишь ли ты истинное призвание эльфов Светлого?
- Хранить знания, переданные Богами и накопленные их созданиями?- предположил Князь, ища в вопросе возможный подвох.
- Это только половина ответа, не так ли? Так что же еще названо обязанностью нашей расы?- продолжал выспрашивать эльфенок.
На мгновение задумавшись, Первый Князь медленно произнес, уже начиная понимать, к чему приведет этот разговор:
- Равновесие... Мы хранители равновесия на землях Соррена.
- Равновесие. Ты понимаешь значение этого слова? Весы, равное положение их чаш, наполненных извечной тьмой и извечным светом. Без них не может существовать ни жизнь, ни смерть. Только через умирание возможно рождение, только через разрушение возможно созидание, только через тьму, ненависть и горе мы способны познать свет, милосердие и любовь. Только так, и никак иначе.
Даже не заметив смену облика, Рожденный Светом расхаживал перед замершим Ивариэлем, не задевая полой своего одеяния теплых волн Матери. Он держал в руках весы тонкой работы, чьи чаши из прозрачного хрусталя до середины были наполнены молочно-белой и густо-черной жидкость. Они, образуя идеальное равновесие, застыли, словно не обращая внимания на движения эльфа. А тот, внезапно замерев прямо перед Князем, опустился на корточки и, держа весы на ладони, продолжил:
- Вот так должно быть в идеале, равенство Света и Тьмы в мире Соррена. Но так не было с самого дня сотворения. Сейчас же Тьмы намного меньше, чем Света, все меньше и меньше истинно идущих по пути Мрака. И ты должен это исправить.
- Но почему, почему?- в недоумении выспрашивает Ивар.- Разве это плохо, прародитель, что меньше в мире злобы и лжи, коварства и ненависти, меньше идет войн и меньше льется крови? Разве это не то, к чему мы должны стремиться? Чтобы в мире вообще не было Тьмы и страха. Скажи мне, Рожденный Светом, ибо я уже ничего не понимаю...
И прародитель всех эльфов ответил, смотря прямо в глаза своему потомку:
- Ты спрашиваешь "почему"? Неужели ты еще не догадался, Ивариэль? Одно не может без другого. Свет не может без Тьмы, любовь без ненависти, щедрость без алчности, мир без войны, а спасение без убийства. И если слишком мало Тьмы в сердцах теней, то погаснут и лучи солнца!
Мир меняется, искривляя устоявшиеся законы, и Тьма начинает селиться в детях Светлого, извращая их сознание. Сиды селятся в бесплодных пустынях и мертвых лесах, наслаждаясь картинами вечного умирания, гномы разрушают скалы, равняя их с землей, а среди нашего народа рождаются убийцы. Ты и сам об этом знаешь. Скольких отпрысков прекрасных семейств ты отправил к отступникам, скольких эльфов? Тридцать.
Тридцать эльфов научились убивать животных, тридцать эльфов не щадят деревья и вкушают плоть! Тридцать эльфов за полторы сотни лет! И с каждым годом будет все хуже и хуже.
В светло-голубых глазах прародителя была лишь бесконечная печаль. И сердце Князя наполнилось болью.
- Теперь ты понимаешь, мой потомок? Мы обязаны поддерживать равновесие, даже если это будет приносить боль нам самим,- печально заявил Рожденный Светом.- Поверь, я бы не хотел сваливать это на твои плечи, я бы хотел оградить тебя от той Тьмы, что ждет тебя на пути Предательства. Но в ком еще я могу быть уверен? У кого хватит сил не свернуть? Я не знаю никого, я не знаю даже, смог бы это сделать я сам.
- Так почему ты веришь, что это под силу мне? Я ведь намного, намного слабее тебя, Рожденный!
Ивариэль смотрел на поднявшегося прародителя снизу вверх, и не сразу заметил в его глазах прозрачные слезы, стекающие по белоснежным щекам на мятый воротник рубашки. И такая печаль и боль плескались в его прозрачных глазах, что Князь замер, неспособный пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Очнулся он только тогда, когда его обняли теплые руки и, прижав к себе, Прародитель эльфов и Рожденный светом еле слышно прошептал:
- Потому, что в тебе тоже есть Тьма.

Вот и думал сейчас Первый Князь о прощальных словах своего деда, думал и ужасался. Ужасался своему спокойствию, отсутствию презрения и ненависти к этим преступившим законы Светлых Богов. Он улыбался им не менее искренне, чем мог бы улыбаться своим "чистым" подданным, он не боялся их грязи. И он окончательно успокоился.
"Да, Рожденный был прав - я справлюсь с этим. Возможно, Тьма действительно уже дала ростки в моем сердце". Ивариэль улыбался, радостно и открыто, больше не чувствуя гнета неуверенности. Да, ему еще будет и больно, и стыдно за свой путь, но выбор сделан, и у Князя хватит сил пройти его до конца.
Внезапно эльф, встретивший его у ворот, остановился, склонившись перед вышедшим из высокого дома мужчиной.
Он был необычайно высок. На целую голову выше далеко не низкого Князя. Длинные прямые волосы, перехваченные на лбу тонкой веревкой, спадали на грудь и спину, а короткая неровно подстриженная челка ложилась на лицо, немного скрывая удивительно темные изумруды глаза. Его лицо, под стать любому из Старших Родов - настолько утонченными и хрупкими были черты изгнанника, - несло на себе печать Тьмы: бледные губы привычно искажались в презрительной усмешке, а глаза горели, тем огнем, что свойственен лишь диким лесным хищникам.
Князь не мог вспомнить лица этого отступника, а это значило, что он не был изгнан в его правление. Но и не похоже было, что такой зверь мог вырасти в этой деревни, нет. Уж слишком его одежда отличалась от одежд прочих эльфов в этой деревне - словно в насмешку сшитая в точности как наряд высшей знати светлых эльфов. Вот только длинное одеяние было оторочено мехом, а сложные узоры были вышиты кожаными шнурками. Высокие сапоги из мягкой кожи и перчатки им в масть - все было в точности как у самого Ивариэля, только в темных тонах.
И одежда, которая на Князе казалась сотканной из света и молодой весенней травы, делала главу деревни отступников еще больше похожим на зверя. Что ж, столь явная ненависть к "чистым" собратьям могла быть только у изгнанного двором и Князем, что значило, что этот эльф был намного старше, чем Ивариэль. А судя по вечности, таящейся в глубине глаз, он мог быть только из Первых Убийц.
Наверное, еще месяц назад, Первый Князь заледенел бы от ужаса и отвращения к одной из самых страшных сказок Народа Лесов, но сейчас лишь смутный огонек удовлетворения шевельнулся в душе Ивариэля. Какая-то часть его радовалась, что в этом пути за спиной Князя-отступника будет такая сила. И, видимо, какая-то часть этих мыслей вырвалась на свободу, потому как на лице Убийцы погасла насмешка, и появилось что-то очень похожее на удивление.
Князь немного грустно улыбнулся своим мыслям, не глядя в лицо древнего эльфа, а когда снова поймал взгляд, проблеск чувств опять скрылся за насмешливой бездной. Ничуть не стесняясь, Ивариэль поклонился и произнес, стараясь, чтобы голос звучал достойно:
- Я - Первый Князь Ивариэль Аль'Ириус. Да будут дни твои долгими, Глава отступников...
- Я - Ацериэль Ал'Фатеррия, старейшина этого поселения, и мне плевать сколько ты проживешь.

URL
2013-02-26 в 11:32 

Ивариэль и не ожидал другого ответа - слишком много ненависти было разлито в воздухе, слишком много Тьмы было здесь. Но он не показал обиду на такое непочтительное отношение. В конце концов, это он сегодня пришел сюда просить, а не они. И его гордость не стоит ни единого гроша в сравнении с тем, что он собирается совершить.
Но он не успел продолжить разговор:
- И что же привело Пресветлого Первого Князя на нашу грязную землю? Или вы заблудились?- ехидничал отступник, показывая рукой на окружающие постройки.- Приглядитесь, это место никак не похоже на княжеские палаты или рощу Священного Ясеня. Не так ли, ребята?
Конец фразы потонул в громком хохоте собравшихся поглазеть на встречу поселян. Но Ивариэль сдержался, выдержал и это испытание.
- Я пришел просить о встрече.
- Просить? Что же такое должно было случиться в рощах, что бы вы пришли просить что-то у нас?
- Никто не знает о том, что я здесь.
Ацериэль резко замолчал, снова внимательно вглядываясь в черты лица Князя, слово стараясь найти первые признаки безумия, но и этот внимательный осмотр не смог смутить Первого.
- Говори,- наконей, произнес он.
- Я бы хотел поговорить наедине.
- У меня нет тайн от моих братьев, - жестко отрезал старейшина.
- Я же, - Ивариэль ехидно улыбнулся, - не запрещаю всем потом все рассказать.
И спокойно прошествовал мимо растерявшегося древнего внутрь плетеного дома, лишь на пороге обернувшись, и сказав:
- Ну, так что, проведете мне экскурсию?
"Первый раунд за мной, Убийца, и это притом, что все мои тузы по-прежнему в рукавах!"

Войдя внутрь вслед за гостем, Ацериэль снова пришел в себя, и, судя по всему, решил создать максимально неудобную обстановку. Конечно же, исключительно для Князя. Меховые циновки, кожаные коврики и ароматное мясо, стоящее на столе - все это для обычного эльфа непереносимо, отвратительно, но в этот раз невозмутимого старейшину ждало разочарование. Ивариэль не только не упал в обморок от ужаса, но еще и нагло уселся на любимую шкуру эльфа. Но, не выказав ни капли разочарования, Ацериэль продолжил разговор:
- Так все же, чем обязаны?
- Я хочу вам предложить крайне важное дело. Дело, в котором мы можем быть друг другу очень и очень полезны. Вы сможете получить уважение и новую жизнь, а я,- Князь ненадолго замолчал, подбирая слова.- Я тоже кое-что получу.
- Ты полагаешь, что мы должны тебе поверить?- покачал головой Ацериэль.- Ведь мы для вас хуже грязи. Что тебе стоит нас предать? Нас, убийц и святотатцев?
Ивариэль улыбнулся. Все шло, как и было задумано.
- Почему вы должны мне верить? Наверное, потому что я намного хуже вас, ибо я собираюсь предать Свет и присягнуть Тьме, в лице Апостола Врага, пришедшего на Соррен.
И, подхватив с деревянного блюда кусочек истекающего соком мяса, Князь отправил его в рот.

Город у Четырех Путей,
Ренеске Сангус'Синис
Рене стоял на небольшом балконе Дома Советов и скучал. Как давно он не испытывал этого чувства. Как давно и как недавно. Он нисколько не жалел о своем знакомстве с полукровкой-драконом - настолько насыщенными его дни не были уже очень и очень давно. Единственное, о чем он жалел, что их знакомство окончено.
Когда Кантаре ушел, тихонько притворив за собой дверь, его друзья еще долго сидели, не в силах произнести ни слова. За два дня этот парень так сильно въелся в их жизнь, что никто из сидящих за столом не мог понять, как такое возможно - легкомысленного барда нет рядом.
Да, они просто сидели и молчали, стараясь не мешать соседу. И еще потому, что больше не было о чем разговаривать. Когда Кантаре был рядом, его смех, шутки, песни связывали таких разных людей и нелюдей, а теперь, когда он ушел, только-только налаженные отношения начинали расползаться гнилыми нитками.
Первой их покинула Фурии, убежав на кухню помогать поваренку, внезапно оставшемуся без наставника, затем и Джайрин со своим невозмутимым сидом ушла "поточить меч". А Рене с Кэссом, выйдя из таверны, сразу же направились к Дому Совета, на балконе которого вампир и находился в этот час.
Все стало по-прежнему, так почему же на душе у Ренеске было так тяжело? Почему? Потому, что не будет так весело? Потому, что, вампир это чувствовал, рядом с ушедшим парнем всегда будет столь желанная Рене, кровь?
Потому, что он... беспокоится?
Сзади слышен тихий звон подкованных каблучков очередной купеческой дочки, что начитавшись дешевых романов, бежит предложить ему свою шейку. Бр-р-р... Вампир никогда не мог понять, почему эти дурочки так стремятся умереть? Нет, иногда он начинал подозревать, что от него хотят чего-то другого, но все никак не мог сообразить чего именно - на прямые вопросы все почему-то краснеют и спешно ретируются. Разве они не знают, что вампир не способен остановить себя, почувствовав вкус сладкой крови? Что она для них действует как пол литра гномьей водки на молоденькую человечку? Неужели, не знают?
Вот и сейчас красивая белокурая девушка, кажется, дочь крупнейшего поставщика тканей в этих краях, мило смущаясь, начала очередной бессмысленный и скучный разговор о погоде:
- Господин посол, вам не кажется, что закат сегодня особенно красив? У нас говорят, что если солнце садится огромным алым диском, то где-то пролилась кровь... -хрипло, с придыханием и намеком говорит она, а затем выжидающе глядит на застывшего изваянием Рене. Тот, словно не слыша монолога девушки, стоит, немигающим взглядом провожая диск. "Неужели, он опять куда-то вляпался?"- проносится быстрая мысль в его голове, вместе с воспоминанием о веселом полукровке.
Девушка, ничуть не расстроившись полным игнорированием со стороны гостя, продолжала нести какую-то чушь своим необычайно громким голосом, заставляя Рене морщиться от боли. В его голове уже начали появляться мысли насчет того, чтобы таки исполнить просьбу девушки. А последствиями в виде свежего трупа займется Прах - пусть будет не слишком живой, зато молчаливой. В результате они сделают доброе дело всем- и родственникам, и знакомым, и, особенно, будущему мужу. Видимо отвратительное настроение гостя заметил сам хозяин приема, так как немедля появился из-за соседней колонны. Небрежным жестом отозвав болтушку, он подошел к послу сам. Постоял. Помолчал. "Какой, однако, хороший человек!" - подумал Рене, глядя на старика.

URL
2013-02-26 в 11:32 

Глава Совета же, явно не зная как начать разговор, смотрел на вампира тяжелым взглядом. Потом, словно вспомнив, что-то важное, хлопнул себя по лбу и пробормотал:
- Точно-точно! У меня же для Вас, господин посол, письмо есть...
Порывшись во внушительных карманах, седовласый человек достал аккуратный черный конверт, запечатанный белой печатью Главы Рода Охотников. Глаза вампира удивленно расширились - он никак не ожидал, что послания ему придут так быстро. Обычно, послу дается как минимум полгода, что бы завести подходящие знакомства, занять определенное место, и только по прошествии этого срока приходят задания о добыче определенной, интересующей Совет, информации.
Взяв из смуглых рук послание, Рене, скомкано извинившись, отошел в сторону, и с неким волнением сломал печать. Внутри лежал обычный лист, на котором каллиграфическим почерком Главы были начертаны слова, крайне удивившие Ренеске. Настолько, что он не заметил, что "чувствует" практически по-настоящему. Послание гласило:
"Мы, Член Совета Трех, Глава Рода Вестигаторов, Великий Хранитель знаний Библиотеки Терра'Коссини, Алгор Терсус'Паджино, предаем послу нашему, Ренеске Сангус'Синис, наши искренние пожелания чистого пути и хорошей еды, и, решением Совета, повышаем его должность.
Отныне, сын Рода Сангус'Синис, посол Ренеске, становится нашим наблюдателем во внешнем мире, и получает полную свободу в выборе места и времени пребывания.
Совет Трех надеется, что Вы будете достойны оказанного доверия, и не посрамите честь рода Вестигаторов.
Да будет все по воле Матери-Мыши!"
Рене, раз за разом перечитывая короткое послание, не понимал, что происходит. Такие важные решения не принимаются просто так! А значит, что в тот день, когда они с Кэссом предстали перед Советом, все трое Глав уже приняли решение! Так почему же ему не дали этого титула тогда, а сообщили о нем с опозданием? Неужели Совету было важно, что бы он попал именно в этот город? Что же здесь такого важного? И почему теперь его буквально отзывают?
Рене очень не любил, когда им играли в темную, не раскрывая планов, переставляя его по карте, словно безмозглую фигурку. И он твердо решил разобраться со всем этим, но сначала сломать все планы своих Глав. У него как раз появился превосходный план, как совместить приятное с полезным! Совету уж точно не придет в голову, такой поворот событий!
Сухо попрощавшись с хозяином, вамир отправился вглубь особняка на поиски друга. Бесконечные анфилады небольших комнат, выдержанных в невообразимо яркой манере, раздражали Рене не меньше, чем бессмысленная болтовня светских дам. Он шел, стараясь не слишком пристально смотреть на окружающий интерьер, и размышлял, хорошо ли настолько злить Совет? Все-таки, давая ему такие полномочия, они явно считали, что преисполненный гордости посол начнет разъезжать по экономическим и политическим центрам Соррена...
Не успев как следует обдумать намечающуюся наглость, Ренеске вышел в центральный зал, где, примерно часа два назад он оставил развлекающегося Муэрто. Играла довольно приятная музыка, пары изящно кружились в танце. Только, почему-то, лишь в одной половине зала. А в другой, сидя на краешке фонтана, в котором еще недавно плавали бело-красные рыбки, сидел Кэссер и флегматично гладил по лысой голове костяного кабанчика.
"Ну вот, пока я страдал в обществе этих дур, он, как обычно, развлекался!"

Прием Дома Совета,
Кэссер Эль'Муэрто
Как Прах и думал, этот прием ничем не отличался от сотни ему подобных, на которые он попадал вслед за другом. Такой же шумный и до ужаса скучный. Пока некромант таскался за своим вампиром, смотря на испуганных появлением в их кругах темных господ Советников, все было еще более или менее, но вот когда Ренеске окружила толпа романтичных барышень с крайне недвусмысленными намерениями, то Кэсс осознал, что остался в одиночестве. А когда некромант оставался один, ему сразу же становилось скучно.
А он этого не любил.
Очень.
Так что, когда гости переместились поближе к изящно сервированным столикам с легкими закусками, некромант начал потихоньку развлекаться.
Сначала он "случайно" отрезал свою руку. Нет, он, конечно, тут же с громкими извинениями - такими, что бы этот инцидент увидели все присутствующие в зале, ее приживил, но сам факт отправил в обморок немало дам. Да и, если говорить честно, кавалеров. Но на этом лич не остановился.
Когда некоторые умные личности начали подсылать к Кэссу различных "плененных темным обаянием" особ, он не стал подобно другу, стараться уклониться от разговоров, а наоборот, всячески поддерживал беседу, обстоятельно рассказывая очередной претендентке обо всех "тайнах" профессии. Восторженным тоном он в подробностях рассказывал о препарации несвежих трупов, жертвоприношениях и прочих очень аппетитных вещей, сопутствующих науке некромантии.
В основном, где-то ко второй минуте разговора, девушки в лице сперва бледнели, а затем и вовсе ударялись в благородную голубизну, и срочно находили неотложные дела. Но на ее место моментально находилась замена. К сожалению, запас девушек-женщин-бабушек оказался ограничен, а те, кто уже оправился, категорически отказывались и близко подходить к некроманту, так что вскоре Кэссер вновь остался в одиночестве.
И тут неугомонный лич заметил фонтан. Надо заметить, что фонтан был поразительным - мраморная ванночка с высокими бортами и изысканная скульптура какой-то древней богини, держащей в руках большую рыбину, из чьей пасти и лилась вода. Внизу, в самом бассейне, в кристально-чистой воде плавали очень красивые бело-красные рыбки, подаренные Главе Совета каким-то послом. По приметам, они приносили деньги и счастье дому, в котором обитали.
И вот, заметив восхищение, с которым все смотрят на них, некромант начал свое представление. Сказав, что хочет показать "ну совершенно безопасный и мирный фокус", Кэсс достал с огромного блюда скелет обглоданного осетра. После чего, произнеся недлинное заклинание, он выпустил поднятую рыбу в бассейн к ее живым собратьям.
Следующие несколько минут все гости могли видеть лишь кровавый водоворот, из которого периодически появлялась оскаленная пасть "безопасной" рыбки, держащей в клыках тельце очередной жертвы. Некромант же крайне задумчиво чесал макушку, глядя на это совершенно спокойным взглядом.
- Эх, - махнул он рукой. - Что-то не так сделал... Привык боевых немертвых клепать, вот неудача-то! Но ничего... - Взгляд Кэсса показательно зажегся огнем исследователя. - В следующий раз у меня точно получится!

URL
2013-02-26 в 11:33 

И Прах направился к скелету кабана. Гости и хозяева, быстро прикинув, кто станет следующими после рыбок жертвами безумного темного, стали было отговаривать его. Но бесполезно. Гордые аристократы, распластавшись по стенкам, с ужасом смотрели на поднимающегося костяного монстрика. Когда же он, как преданная собачка, начал тереться о ноги некроманта все еле сдержали облегченный вздох. Слава Богам, этот эксперимент закончился относительно удачно. Но все равно, гости приема не решались "подойти и погладить", опасаясь смотреть в горящие алым глаза мертвого кабана, да и держаться старались подальше.
Вот такую картину и застал вернувшийся с балкона вампир.
Кэссер, весело помахав рукой своему другу, пригласил его присесть рядом. Небрежно промокнув капли крови белоснежным платочком, Ренеске присел рядом с Прахом. После чего, все так же молча, протянул его письмо. Пару секунд личу понадобилось на чтение документа, еще минуту он просто обдумывал сложившуюся ситуацию... А затем, явно придя к определенным выводам, радостно улыбнулся.
- Рене, друг мой кровопьющий, ты подумал о том же, о чем и я?
Глядя на невозмутимое лицо вампира, нельзя было сказать, что он вообще о чем-то думает, но Кэссеру этого и не нужно было. Он, встряхнув письмо в руках, начал говорить:
- Эта записочка дает нам полное право болтаться там, где мы хотим, так, Рене? Да-да, сам понимаю... Но если следовать букве послания, а не духу, то я прав? Прав, а как же! Так что мы игнорируем приказы между строк и срочно догоняем барда! Уж с ним-то точно скучно не будет! Так, Ренеске?
Вампир, слегка наклонил голову, словно раздумывая, и ответил:
- Перед Главой я уж как-нибудь оправдаюсь.
- Вот и отлично! Тогда закругляемся в этой обители скорби и, забежав к Ипису и проведав твою "невесту", отправляемся на поиски неприятностей!- радостно заявил Кэсс, восторженно спрыгивая с места и перепоручая своего "песика" побледневшему хозяину.
Вампир на это только кивнул.

Улица кузнецов,
Сейлин,
Мастер-кузнец
Когда наемница вошла в недорогую мастерскую, на нее сразу же обратили внимание все присутствующие. Да и как можно было не заметить высокую и очень красивую воительницу в просто отвратительном настроении? Нет, это было невозможно. Особенно, если она, громко стуча окованными сапогами, прет вперед, не особо обращая внимание на стоящих у нее на пути людей, а потом плюхает на прилавок огромный двуручник и довольно грубо просит его поточить.
Но старый мастер никогда не злился. Он спокойно взял меч и сам, ну, так, на всякий случай, отправился его точить. Когда же он вернулся, ситуация накалилась еще больше. Девушка, явно чем-то сильно расстроенная, нарывалась на драку, задирая практически всех присутствующих в зале. Необходимо признать, что все держались молодцом, понимая, что разозленная дамочка, особенно, если она вооружена увесистым двуручником, крайне опасна и непредсказуема, и не делали резких движений. Мастер, подозвав девушку, отдал ей меч и постарался как можно вежливее выпроводить ее из мастерской. "Эх, зря я, наверное, в кузнецы пошел. Одни стрессы, одни стрессы..."

URL
2013-02-26 в 11:35 

Город у Четырех Путей,
Лиан Шурай,
Сид, Носящий Зеленого Дракона
Шурай не любил города. После прекрасных рощ его долины, куда более утонченных, чем сады эльфов, человеческие селения казались мертвыми - в них было слишком мало воды и зелени, столь дорогих сердцу сида.
Но, вот уже долгие годы, он обречен странствовать по землям людей, которые не просто не заботятся о лесе, но и угнетают, считая себя его господами. Когда-нибудь лес отомстит своим неразумным детям, и месть его будет страшна. Носящий Зеленого Дракона, Жрец Священной Ивы знал это лучше других.
Но не об этом думал Шурай, следуя за раздраженной девушкой самыми опасными улочками города, совсем не об этом. Ни об отвратительном запахе, от которого у чистоплотного сида начинала кружиться голова, ни о грязи, ни о типах, пристально следящих за ними. Нет, думал он о том, как бы помягче внушить своей "госпоже", что мысль догнать барда не просто хорошая, а единственно правильная.
Но сейчас это было явно бесполезно - разозленная Джайрин упрямо перла к таверне через самые опасные районы, причем в темное время суток! Сид уже начал побаиваться, что ему придется несколько раскрыться, так как девушка явно не сможет достойно ответить убийцам, скрывающимся в тени домов. Но никто не решался напасть на агрессивно настроенную девушку, ищущую драки. Шурай понимал, что разочарованной девушке, которая не решилась напроситься с приятелями на приключения, было просто необходимо развеяться, но явно не здесь.
Наконец-то, закончились узкие переулки, в которых не менее облегченно, чем Шурай, вздохнули разнообразные "темные" личности. Они всегда чувствовали неприятности, и ни красота девушки, ни дорогой халат сида не смогли их соблазнить своей доступностью.
А Лиан лишь печально вздохнул, глядя на безнадежно испорченные туфли, и так же невозмутимо отправился дальше. Джайрин же, осознав, что ей сегодня уже не развлечься, рассекая толпу, быстро отправилась к знакомой двери. Деревянная табличка с нарисованной тюремной решеткой слегка покачивалась на новых креплениях, когда резкие порывы ветра проносились по площади. Новая дверь, быстро поставленная мастером, чистый зал и полы - ничто не могло рассказать новенькому о произошедшем здесь вчера побоище. Но это вполне мог сделать любой из завсегдатаев, заполонивших сегодня зал. Да, народу было много, но их столик, как ни странно, был все еще свободен. Весело помахав немного рассеянной Фури, Джайрин заняла место. Буквально через пару минут на ее столик опустилось жаркое для нее и легкий зеленый салатик для Шурая. Сид, мрачно ковыряясь в разнообразных листиках, медленно ел, не зная как начать разговор.
- Госпожа, - наконец, начал он. - Что вы думаете о судьбе?
Бывшая хани немного растерянно взглянула на Шурая, после чего ответила:
- Хоть я и не понимаю, к чему ты затеял этот разговор...- она задумалась.- Ну, судьба - это предопределенность встреч, событий в жизни людей. Да и нелюдей тоже. Ну, вот что-то такое...
- Да, в чем-то вы правы и судьба предопределена, но это не все. Иногда, Боги дают нам возможность изменить свою судьбу, сделать то, что не записано в твоей Книге. Иногда они дают нам встречи-развилки, где мы можем выбирать, как поступить и куда пойти. И вот при таких встречах, выбор должен идти только от сердца, из глубины души.
Увлекшегося сида прервал громкий стук двери, открытой сапогом Кэсса. Не ожидавший появления этой парочки, Шурай на мгновение замер, завороженный сплетением судеб, но буквально сразу же пришел в себя.
Что ж, появление этих двоих только доказывает, что изгнанный жрец был прав - пришло время перемен, и в Игру вступил Темный, слишком долго спавший в небесном дворце. А, значит, он будит спешить, ведь те, кто успеет присягнуть его Апостолу первыми, получат намного больше, чем те, кто не умеет рисковать.
Да, Шурай, ученик изгнанного жреца, умел ставить на кон все. Он знал, что если сейчас не рискнуть, он навсегда останется лишь слугой взбалмошной девчонки. А эта судьба его не прельщала. Пусть даже этой девочке начертано много, неизмеримо больше, чем ему самому.
Так что, когда Рене и Кэсс уселись за столик, привычно поздоровавшись со всеми, Шурай был абсолютно спокоен, он знал, что теперь тугая петля судьбы не даст бывшей хани вырваться из своего жесткого захвата.
И холодная улыбка скользнула по его губам.

URL
2013-02-26 в 11:35 

Таверна "За решеткой",
Фури
Сегодня был на редкость неудачный день. С самого утра, когда девушке по милости вампира пришлось, рискуя жизнью, стирать следы ночного побоища с потолка до самого вечера, когда любопытные посетители, буквально забрасывали ее вопросами о том, где бард, куда ушел повар, и что вообще происходило этой ночью. Уже уставшая отнекиваться, Фури была готова загрызть любого, кто посмеет еще раз открыть рот. Так что появление новых лиц в таверне позволило ей хоть немного отдохнуть и прийти в себя. Хотя именно этих лиц она бы век не видела, несмотря на то, что была обязана им жизнью.
Ужинавшая в мрачном молчании четверка уж слишком сильно напоминала ей, как весело им было совсем недавно, когда на краешке стола сидел совсем не страшный бард. А на кухне злобно ворчал Неки. На глаза Фури навернулись слезы, которые она немедля стерла краешком фартука. Не любила бывшая воровка показывать свою слабость, не хотела, что бы хоть кто-нибудь видел, как она скучает по этому несносному убийце.
Что бы отвлечься от грустных мыслей, девушка скользнула на кухню, надеясь, что Лиру требуется хоть какая-нибудь помощь. Но все было отлично. Как бы странно это не было, поваренок не растерялся, когда ушел его учитель, и теперь быстро и качественно готовил еду. Может, он был не так хорош как Неки, но тоже весьма и весьма талантлив.
Так что девушке пришлось снова возвращаться в зал. Там, скользя между столиков и привычно отвечая посетителям, Фури краем глаза наблюдала за "их" столиком. Там, активно размахивая руками, что-то объяснял некромант. Видя, как на лице Джайрин появляются отблески надежды, как удовлетворенно улыбается Шурай, как... хотя вампир смотрит все так же невозмутимо. Официантка всегда была очень любопытна, а уж когда это касалось ее друзей, ее любопытство возрастало до невообразимых высот. Потому, скользнув с подносами поближе, девушка напрягла слух.
- Так вот, так как мы с Ренеске теперь абсолютно свободны...
- Если хочешь - поедем вместе, ты же тоже пока свободна?..
- На рассвете... Эй!
Тут Кэссер заметил Фури и, помахав рукой, подозвал поближе. Девушка подошла, сгрузила подносы на руки флегматичного вампира и, присев на краешек стола, вопросительно подняла бровь.
Четверка заговорщицки переглянулась и, предоставив Праху продолжать, уставились на девушку:
- Фури, а мы собираемся догонять Кантаре и остальных!
Если говорить честно, девушка была шокирована. Раньше ей казалось, что все, естественно, кроме нее, довольно легко восприняли уход ребят. Но, похоже это было совсем не так.
- Но, Кэсс, Рене, вы же, вроде, послы?..- неуверенно начала она.- Как вы можете покинуть этот город?
- А нас, точнее Рене, повысили!- гордо заявил некромант, опигаясь на магический меч.- А я так, за компанию. Ренеске теперь у нас - Наблюдатель, это невообразимо круто, так как он имеет право самолично выбирать место наблюдения. И мы тут подумали,- на его лице появилась кривая ехидная улыбочка.- Что совершенно не будем нарушать приказа, если наши перемещения будут совпадать с дорогой наших друзей!
Девушка только покачала головой. Эта парочка оказалась еще безголовее, чем она думала. "Вот уж не ожидала от них!" - подумала она, глядя на радостную компанию. Им повезло - завтра на рассвете они отправятся за приключениями.
- Вот, а то они без нас пропадут - у них же никакой магической поддержки нет, да и мечников нормальных - как они вообще выживать собирались?- продолжил Кэсс- Так вот, и тогда...
- Кэсс, подожди-подожди!- подняла руки девушка, надеясь найти хоть что-то, что помешает их радости.- А как вы их найти собираетесь? Вы ведь понятия не имеете, куда они направились!
- Да это не проблема - Шурай сказал, что травок спросит.

Фури еле заснула в эту ночь. В течение всего вечера, разнося заказы, она думала лишь о том, как было бы хорошо отправиться вслед за ними, но понимала, что толку от нее не просто мало, но еще и лишние проблемы. Да и Ипис вряд ли отпустит. Так что не стоит даже мечтать. Сон, беспокойный и непонятный, укрыл ее сознание...

URL
2013-02-26 в 11:36 

На рассвете, встав еще до того, как солнце поднимется над крышами, девушка вскочила с постели свежая и отдохнувшая. Не было ни печали, ни усталости, словно кто-то стер все плохое из прошлого. Она, радостно подпрыгивая, помчалась по коридору и, залетев в комнату за аккуратной дверью, весело прощебетала:
- Доброе утро, Неки! Пора вставать, соня!
И увидела лишь пустую комнату, где на столе лежала забытая в спешке книга. И Фури вспомнила последние дни, и в изнеможении села на кровать, закрыв лицо руками. Было очень грустно, что она остается одна, но сегодняшнее утро принесло еще и некое ощущение, что все будет хорошо, что не стоит переживать. А своим ощущениям девушка привыкла верить. Потому она, не тратя больше времени на бесполезные размышления, поспешила вниз, чтобы помочь собрать продукты в дорогу.
Лир, заспанный и злой, что-то ворчал по поводу "психов, которым не спится, и они с рассветом куда-то прутся, а кто страдает? Бедный повар страдает!", но довольно сноровисто заворачивал в особую ткань копченые тушки и наполнял кожаные бурдюки вином. В особой миске закрыл вареные по особому рецепту овощи, положил пару мешочков специй... В общем, старался как мог.
Фури тоже не отставала. Понимая, что за опыт путешествий у ее друзей, она завернула в специальный мешок котелок и пару одеял. Пусть и о ней вспоминают холодными ночами. Ипис, внимательно наблюдающий за девушкой, только понимающе хмыкнул, когда она стала показывать-рассказывать ребятам и Джайрин, как пользоваться котелком. Хотя, судя по крайне заинтересованным мордочкам, опыт общения с этим предметом у них был минимальным.
Наскоро перекусив, четверка вышла из дверей таверны, а Фури осталась стоять на пороге, печально глядя им вслед. О, как хотелось девушке побежать сейчас за ними, встретить Неки, барда, его забавного братца и рыжего карманника, смеяться вместе с некромантом над флегмой-вампиром, поучиться у Джайрин и выпить очень вкусного чаю, который заваривал Шурай. Но это было невозможно. Наверное, не судьба?..
Сзади подошел Ипис и, положив руку на ее плечо, всунул в другую приличный мешок.
- Что это, Ипис? - недоуменно пробормотала девушка.
- Это? Твои вещи.
Он немного помолчал, а потом, слегка улыбнувшись, толкнул ее рукой и прикрикнул:
- Вон! И что б ноги твоей здесь не было!
Девушка, испуганно подпрыгнув, помчалась по дороге, не сразу сообразив, что произошло. Но, когда она поняла, замерла. А потом, низко поклонившись, крикнула:
- Спасибо, Ипис!
И помчалась вслед за друзьями, радостно визжа:
- Подождите меня! Я с вами!

Таверна "За решеткой",
Ипис Купрум'Д'Онис
Глядя вслед убегающей девушке, старик думал, правильно ли поступил, отпустив еще, по сути, ребенка в такое опасное приключение. В отличие от Некатора, способного себя защитить, Фури была довольно слабой физически. Но зато у нее была светлая голова, возможно именно это поможет выжить не только ей, но и остальным ребятам, к которым хмурый мужчина уже успел привязаться.
Ипис не хотел отпускать своих единственных друзей, даже больше - свою семью, но понимал, что нельзя удержать дикую птицу в клетке. Да и не нужно.
Еще тогда, когда он, выбравшись из тюрьмы, смотрел в изможденные и невероятно счастливые лица, он понял, что когда-нибудь придет время их отпустить. Вот только он надеялся, что это будет что-нибудь безопаснее, но это не ему выбирать. И старый вояка уходит вглубь таверны, не думая о том, что он отдал бы за возможность устремиться за друзьями.
Таверна никогда не закроется, и Ипис будет ждать их возвращения, чтобы усадить за крайний столик, уставленный ароматно дымящимся ужином.

Вечер предыдущего дня,
Кантаре,
Странствующий бард
Я растеряно разглядывал чащу, окружающую нас - никакого просвета в густых кронах, никакого намека на тропинку под ногами, да еще и хлюпает как-то подозрительно. А окружающий лес уже начинал темнеть. Несмотря на невозмутимые лица Неки и брата, в мою душу начали закрадываться подозрения.
- Неки, - начал я тихо и вкрадчиво. - Неки, мы заблудились?
Ответом мне был возмущенный взгляд свысока. Но это меня абсолютно не устраивало.
- Неки, ответь мне.
- Неки!
- Нет.
- Ты уверен?
- Если ты не перестанешь меня дергать, то точно заблудимся!
Меня хватило на пять минут кружения. Нет, не думайте, что я такой нетерпеливый, просто когда ты проходишь в третий раз мимо одного и того же кустика с голубикой, это немного раздражает. Так что я, усевшись на ближайшем пеньке, стал ждать, пока друзья заметят мое отсутствие. Мое и Пати, так как это недоразумение прицепилось ко мне, как какая-нибудь колючка. Вот мы вдвоем и сидели, уставившись в спины попутчикам. А те, словно не замечая, что их стало вдвое меньше уходили вдаль. Я оскорблен в лучших чувствах!
Когда же они наконец-то заметили уменьшенье состава, то оглянулись в крайнем недоумении. Вот спелись, подлецы!
- Кантаре, что такое?
Я показательно молчал, ковыряя носком сапога знакомый кустик. Пати, активно копируя меня, так же задумчиво и гордо пялился в небо. Ребята переглянулись, и вопрос повторился. Они абсолютно не понимали! Нет, правда!
- Неки, братец, вы путаете следы?- вкрадчиво начал я, все так же гипнотизируя кустик.
- В смысле, бард?- тряхнул головой повар, недоуменно переглядываясь с братцем.
- В смысле, какого демона мы делаем уже третий круг по этому жуткому болоту?!- вскричал, не выдержав, я.
Обиженные лица приятелей могли бы меня рассмешить, если бы не было так грустно. Возмущенно взирая с пенька, на который уже успел забраться с ногами, я ждал ответа. Который и последовал, хоть и с небольшим опозданием:
- С чего ты взял? Мы идем правильно, не нервничай, я прекрасно знаю дорогу...
- Прекрасно?! - все, я сорвался. - Прекрасно?! Какого... тогда, - я пнул несчастный кустик, - я уже в третий раз имею возможность поесть ягод с этого куста?!
Ну, надо же, наши великие проводники удосужились покраснеть! Первый шаг к осознанию сделан.
- Так мы, все же, заблудились?- спокойно, но зловеще, спрашиваю я.
Сдвоенный кивок.
- А раньше сказать сложно было?
Ну, и что теперь делать? Солнце уже зашло, и дорогу найти в такой темени не представлялось возможным. Я взглянул на ребят и поставил точку:
- Давайте сегодня заночуем здесь, а завтра я постараюсь вернуть нас на главный тракт.
Все согласно закивали, соглашаясь, и сноровисто стали ставить лагерь. Слава Богам, моего участия в этом не требовалось. Пати, неожиданно быстро набрав хвороста, развел костер. Иллаби и Неки, достав еду, споро приготовили ужин, а я, набрав еловых веток, сделал мягкие подстилки, прикрыв их нашими плащами. Тишина ночного леса убаюкивала, и, вскоре после ужина, распределив дежурства на ночь, мы уснули.
Сон пришел сразу, только был он очень странным. Сначала я увидел бескрайнее голубое небо, раскинувшееся везде - и сверху, и снизу, и по бокам. Оно, матово переливаясь, обволакивало тело, сердце, сознание. А я медленно поднимался все выше и выше, стремясь к темному облаку, приближающемуся с востока. Иссиня-черное, с золотисто-охристыми прожилками, оно закручивалось, втягивая в себя мою фигуру.
Словно в огромные резные колонны складываются столбы черного дыма, в хрупкие, рассыпающиеся при моих шагах ступени, что ведут к фигуре, сидящей на вершине этого странного зиккурата...

URL
2013-02-26 в 11:36 

Он, ласково улыбаясь, протягивал ко мне смуглые руки, что-то говорил тихим и вкрадчивым голосом. Слушая эти переливы, хотелось сделать все, что угодно, сознаться во всем. Жаль, что я не слышал его слов, ведь похоже он говорил что-то важное, так как брови его нахмурились, как только мужчина заметил, что я его не слышу.
Вокруг скользили тени, перешептываясь, прикасаясь ко мне. Некоторые подобострастно улыбались, другие злобно шипели, словно от зависти, но никто не остался равнодушным к появлению нового лица в этой бесконечной суете призрачного замка. Но мне не было все равно.
Я поднимался по ступеням, ведущим к трону Моего Бога. Почему-то во сне это казалось правильным, хотя я не был верующим ни в одного из богов. Он, видимо, уже смирившись с тем, что я не буду его слушать, просто спокойно улыбался. Шаг за шагом я приближался к нему, не в силах отвести взгляд от его глаз. Они меня затягивали... И я услышал голос:
- Приветствую тебя в Моем Дворце, мой...
Вдруг все стало исчезать, я словно бы падал обратно вниз... Вниз... Вниз... И лицо странного мужчины, удаляясь все дальше и дальше, исказилось в недовольной гримасе.
- Вставай, соня! Нет, ну ты и горазд спать!
Меня трясли за плечи, стараясь разбудить. Я не давался, отбиваясь руками, ногами и попавшими в мои верхние конечности ветки, шишки. Но все было бесполезно. Эти садисты просто вылили на меня ведро ледяной воды!
- Убью! - с этим криком я вскочил с подстилки, стремясь достать хоть кого-нибудь из хохочущей парочки. Я вообще не понимаю, Илл мой брат, или Неки?!
Но Неки, видя мое полностью невменяемое состояние, тут же исправился, налив мне в миску ароматной похлебки. Мур-р-р, как вкусно! Неки, ты прощен! А вот братишке еще придется постараться! Я злой и память у меня отличная! Тот, явно осознавая, что гадости делать я умею, старался держаться от меня подальше. Ну-ну, посмотрим. Месть - это блюдо, которое стоит подавать холодным. Я готов подождать и неделю, чтобы эльфик расслабился... Хи!
Время шло, и вот уже наша четверка, полностью собравшись и затерев следы ночной стоянки, отправилась дальше. Теперь я, немного оглядевшись и примерно определив наше положение относительно Города, повел компанию к тракту. Больше никогда не буду вестись на фразы типа: "Давай здесь сократим! Я точно знаю дорогу"! Будем идти по тракту, а в ближайшем городе купим еще и карту!
Сначала все было хорошо - тихая тропинка, пение птиц. Но вот такую идиллию резко нарушили шум шагов и негромкая ругань. На эти, несвойственные для леса звуки, быстрее всех среагировал Неки. Моментально отшвырнув меня и Пати за ближайшие кусты, он кивнул Иллаби, и они начали красться в сторону подозрительных звуков. Очень тихо и аккуратно они продвигались по незаметной тропке, когда откуда-то справа раздался истошный вопль:
- Бууу!
- ...! ...! ...! - богатый запас у человека! Восхищает.
Обернувшись, мы увидели радостно ржущих друзей! Я пару раз протер глаза, надеясь, что эта компания мне кажется. Нет, я не понял, а они-то что здесь делают?
- Мы идем с вами!- радостно заявила Фури, обнимая обомлевшего вампира за плечи.
Наша четверка переглянулись и дружно пожала плечами. Все равно мы поняли, лишь взглянув на их чересчур радостные лица, что от них не избавиться. Да и, если честно, не особо хотелось. Мы ведь все по ним скучали!
Ребята радостно завопили, улыбаясь и обнимаясь. А потом Прах, недоуменно посмотрев на нашу компанию, спросил меня:
- Вы решили идти к Вертену? А что претесь к тракту? Он же такой круг делает! А давайте сократим?

Я говорил, что больше не поведусь? Так вот я соврал! Но уж от некроманта я этого не ожидал! Я что, единственный здесь хоть как-нибудь ориентируюсь?! Кошмар!
Мы снова потерялись. Нет, слава Богу, мы не ходили кругами, но под ногами все больше и больше хлюпало, а вот уверенности, что Кэсс знает путь через вязкое и крайне неприятное болото, не было.
Настроение было отвратительным, даже ругаться не было сил. Меня потянуло на мрачную лирику. Посему, достав из чехла ситару, я начал петь:
- В бесцветную морось уходим в молчание,
Что б встать под знамена желаний чужих,
Нам путь обещает одно лишь страданье,
И мне не вернуться обратно живым...

Мои печальные вопли изрядно раздражали друзей, но у меня это не только не пробудило чувство стыда, а наоборот, вызывало некое злорадное удовольствие. Потащили меня в эту мокрую жуть, так извольте терпеть все мои вопли души!
Заметив, что моя песня не произвела особого впечатления, я задумался. Под ногами противно хлюпало, все больше и больше окружающий лес напоминал мне о болоте.
- Шел я лесом, те-е-емным ле-е-есом,
И в бо-о-оло-о-оте...
- Утонул, - мрачно закончил не выдержавший моих далеко не музыкальных воплей некромант, явно мучаясь выбором - убить меня и признаться, что потерялся, или терпеть мои вопли и надеяться, что нам повезет.
Я, обрадованный результатом, продолжил концерт вопреки заявкам:
- Мы раскинем дрожащие руки,
Мы оплачем дождем нашу боль.
Не забудь ты о нашей разлуке,
Когда мы зарастаем траво...

Мне заткнули рот огромным бутербродом с мясом, а злорадно улыбающаяся Фури ласково протянула:
- Приятного аппетита!

И уже потом, пережевывая мясо, я вдруг вспомнил свой сон. Интересно, где я видел этого мужика? Уж очень взгляд знакомый.

URL
   

Laboratory of art

главная